Чтение онлайн

– Черт его знает! Мало ли что может придумать каторжник! Был шрам, да сплыл. На то они и каторжники...

Запирайлов не знал, что делать: а вдруг это все-таки не каторжник, тогда он теряет двадцать пять рублей, но если это в самом деле беглый каторжник, тогда целая сотня уплывает из рук .. Да и когда еще подвернется такая возможность отличиться перед начальством!

И Запирайлов решил поступить так, как обычно поступал в сомнительных случаях:

– Там разберут!

Он доставит рыжего в стан, пускай становой решает, что с ним делать. Начальству всегда виднее...

Незнакомец стоял взволнованный и растерянный. Он никак не мог понять, что происходит. Раньше урядник казался сговорчивым, сам намекал - и вдруг его точно подменили. Что это за бумагу он читает? Почему так внимательно его рассматривает? Кажется, и не думает отпускать!

– В чем дело, господин урядник?
– обратился к нему проезжий.
– Долго вы еще будете меня держать?

Верните мне документы и отпустите...

Но чем больше он просил урядника, тем больше тот утверждался в мысли, что перед ним беглый каторжник, и решение отвезти незнакомца в стан укрепилось в нем.

С незнакомцем урядник больше разговаривать не стал.

Не спуская с него глаз и придерживая кобуру револьвера, он сказал Горбунову:

– Эй, Гаврила, сбегай, позови сотского и понятых, живо!

Запирайлов составил протокол и, связав проезжему руки за спиной, в сопровождении сотского и двух крестьянпонятых, отправился с ним за восемнадцать верст в стан.

2

Становой Ухобитов уже лежал в кровати, когда при, слуга сообщила ему о неурочном появлении урядника Запирайлова, который просит допустить его к господину приставу по очень важному и неотложному делу.

Пристав подумал, что урядника, наверно, прислал исправник. Он быстро вскочил с постели, натянул брюки и, накинув на плечи старую шинель, служившую ему халатом, вышел в канцелярию.

Запирайлов, вытянувшись по форме, приложил руку к козырьку, щелкнул весело зазвеневшими шпорами и одним духом отрапортовал!

– Здравия желаю, ваше высокоблагородие! Так что имею честь донести, что я поймал и доставил каторжника!

– Какого каторжника?
– с удивлением "ставился па него пристав.

– Беглого каторжника Антона Белова, Антошку Краснош, ваше благородие!
– отбарабанил Запиранлов.

Пристав даже подскочил.

Вот это шанс отличиться перед начальством! Шутка ли, такого опасного преступника поймали! Да, счастье привалило! Он сам отвезет его в Москву. Конечно, сам, когда ему еще доведется показать начальству, какова полиция в его стане? Очень довольный, пристав похвалил урядника:

– Молодец, Запирайлов! Где ты его застукал?

– Рад стараться, ваше бродне! У меня в деревне, в Обчиралове.

И урядник начал обстоятельно рассказывать, как он увидел каторжника и как убедился в том, что это Антон Белов. Как Антошка Белов показал ему фальшивый паспорт и пытался откупиться от него деньгами, и как он не поддался, и как привел каторжника сюда, в стан, со связанными руками, в сопровождении сотского и двух понятых.

Приставу наконец надоело слушать болтовню Запирайлова, и он с нетерпением прервал его:

– Ладно, ладно, дай протокол и введи арестанта!

– Слушаюсь!
– отчеканил Запирайлов, вытаскивая из-за обшлага вчетверо сложенный лист бумаги. Вручая его приставу, он доложил:

– Здесь внутри, лежит вещественное доказательство - двадцать пять рублей, которыми арестант хотел меня подкупить, чюбы я его отпустил. А вот и остальгое, - и он выложив на стол все, что забрал у задержанного.

Не успел пристав как следует разобраться в безграмотном протоколе, как Запирайлов распахнул дверь и втолкнул в комнату арестанта, а сам остался стоять у дверей.

Взглянув на бледного, измученного арестанта со связанными за спиной руками, пристав сразу узнал еврея Менделя Бурштина. Два дня тому назад, вместо того чтобы выслать его по этапу, он написал: "На выезд", получив от него за это десятку.

У пристава даже шея и уши покраснели от бешенства.

Он и сам не знал, что его больше разозлило: то, что он потерял возможность отличиться перед начальством, или то, что урядник зря поднял его с постели.

Разъяренный, он повернулся к Запирайлову и закричал:

– Болван! Какой же это каторжник? Глаза у тебя, что ли, вылезли, пустомеля!

Запирайлов позеленел ог страха:

– Ваше высокобродие! Мы стараемся... Я увидел, что он так испугался... Сразу двадцать пять рублей сунул в руку... И приметы сходится... Я думал... Я думал, каторжник, - бормотал он.

– Ду-умал!
– передразнил его пристав.
– Посмотрел бы на обороте паспорта и увидел бы, что там написано:

"На выезд", тогда ты бы знал, чего он испугался, подуумал! Разве тебе полагается думать?

– Виноват, ваше бродне... Мы по долгу службы... Мы стараемся...
– все пытался оправдаться Запирайлов.

– Пшел вон, болван!
– топнул ногой разъяренный пристав.
– Старается! Каторжника мне доставил! Вот так каторжника нашел! Молчать!
– прогремел он, заметив, что урядник собирается еще что-то сказать.
– Развяжи ему руки, баран, и - марш!

Как только урядник затворил за собой дверь, пристав взял вещественное доказательство, приложенное к протоколу, и спокойно опустил в карман брюк, потом, опершись на спинку стула, сказал:

– Ну, голубчик, мы опять здесь? Не гадал так скоро свидеться... Похоже, придется вое-таки совершить прогулочку по этапу, а? Ну что ж, хочешь обязательно по этапу - могу уважить.

– Ваше высокоблагородие! Пощадите! Я совсем больной, целую ночь протащился пешком, со связанными руками, точно и в самом деле каторжник... Отпустите, я ведь не вор... и не разбойник... Я только хочу жить, кормить свою семью... Вот и приезжаю, чтобы заказать кустарям работу и получить от них товар.

Пристав нащупал в кармане новенькую хрустящую ассигнация и, немного смягчившись, сказал:

– Сам виноват. Кто тебе велел пугать урядника?

Почему ему и не подумать, что ты беглый каторжник, если ты ему суешь в зубы двадцать пять рублей? Уряднику полагается целковый, ну два целковых, а не четвертной билет. Двадцать пять рублей, голубчик мой, - это для чинов повыше. Ну да ладно! Не хнычь, не ной тут у меня, на этот раз прощаю, иди на все четыре стороны, но больше мне на глаза не попадайся. Приехал в деревню, сделал свое дело, и скатертью дорога... И запомни, что для урядника трешка - самая большая ассигнация, понял? Ну, марш...