Чтение онлайн

– Если уж перешли на карточные термины, то на валета тянет, - сказал Ушаков.
– Не шестерка какая-то. Собирается УБОП хоть чуток поучаствовать в раскрытии?

– Мы во всем участвуем, - с барственной изнеженностью повел рукой Гурин. Вообще, если на то пошло, подразделения по оргпреступности создавались не для раскрытия конкретных преступлений.

– А для их совершения, - продолжил мысль Гринев, меряя собеседника тяжелым взором.

– Вы что-то перепутали, - усмехнулся пренебрежительно Гурин.
– Наши подразделения созданы для контроля за организованной преступностью. Чтобы она держалась в определенных рамках.

– А рамки не широковаты?- не унимался Гринев.
– УВД когда взорвут - это как, в рамках или за ними?

– Не стоит горячиться, - примирительно произнес начальник УБОПа полковник Еременко, видя, что Гринев начинает заводиться и рваться в бой, а тогда остановить этот локомотив практически невозможно.
– Одно дело делаем.

– Это еще вопрос, - буркнул Гринев, немножко успокаиваясь.

Руководство УБОПа не забывало напоминать всем о том, что несет нелегкую ношу борьбы с лидерами преступной среды, легализацией преступных доходов и бандитскими сообществами, при этом наотрез отказываясь работать как положено денно и нощно, засучив рукава, - по "мелким" оргпреступным группам - бригадам автотранспортных воров, налетчикам на офисы и магазины. Для них тут масштабы не те. Ушаков, в общем-то, был не против такой постановки вопроса, поскольку у уголовного розыска для выполнения подобных задач просто возможностей не было каждый человек на счету, у опера на руках десятки материалов, нераскрытых преступлений, тут не до битв с легализацией преступных доходов. Но когда опера розыска начинали раскрывать наемные убийства и как воздух не хватало именно информации о профессиональной преступной среде, из УБОПа приходили отписки справки, похоже, содранные с газеты "Трезвый взор". И тогда розыску приходилось крепить собственные оперативные позиции в среде организованной преступности.

– Положение хреновое, - резюмировал Ушаков, оглядывая хмуро своих коллег.
– Опять пойдут взрывы. Город умоется кровью... Нам нужно ознакомиться с вашими оперативными материалами на сигаретчиков.

Он увидел, как убоповцы напряженно переглянулись.
– Мы предоставили справки по всем материалам, - сказал начальник "бандитского" отдела.

– Мне нужно все. Сводки технических мероприятий. Агентурная информация. Связи фигурантов. А не бессвязные выжимки.

– Лев Васильевич, ты прекрасно понимаешь, что я не имею права этого делать, - развел руками начальник УБОПа.
– Режим секретности... Люди в активной разработке.

– И мы поломаем разработку, да?
– взвился Гринев.
– Продадим бандюкам информацию, сдадим вашу агентуру, так?

– Вопрос не в этом...

В общем, представители смежных служб так и не договорились ни до чего. Убоповцы, считавшие себя больше сотрудниками спецслужбы, а не обычными ментами, очень быстро переняли все дурные привычки КГБ, прежде всего - тотальное недоверие ко всем, и своим, и чужим, стремление законспирироваться так, чтобы никто не разобрался, чем ты конкретно занимаешься и за что отвечаешь.

Как обычно, совещание закончилось тем, что Еременко выделил трех оперов в следственно-оперативную группу по табачному делу, но, как показывала практика, они послоняются пару дней в МУРе, попытаются высосать информацию, имеющуюся в розыске, естественно, ничего не получат, поскольку к коллегам сыщики с каждым месяцем относятся все с меньшим доверием. И потом "оргпреступники" исчезнут с концами, и их не сыщешь днем с огнем.

– Разработчики, мать их!
– выругался Гринев вслед ушедшим.
– Ты слышал, чего он выдал сгоряча? Их задача - контролировать оргпреступность. Их мечта Гарика нам на область усадить. Они совсем заигрались, сволочи!

Действительно, УБОП в последнее время заигрался. Пользуясь поддержкой заместителя начальника УВД по криминальной милиции, тоже выходца из этой организаций, руководство Управления мечтало посадить на область смотрящего вора в законе Гарика, на которого оно имело возможность каким-то образом влиять. Отлично - заправлять всем в Полесске при помощи вора в законе! Прознав про этот план, Ушаков, отработавший не один год в ИТУ и ни в одной тюрьме не допустивший воровской власти, отлично представлявший, что такое дать возможность вору в законе верховодить на зоне или в городе, встал на дыбы. Когда все было на мази и местная братва уже присматривала Гарику коттедж в заповедной зоне на косе и четырехкомнатную квартиру в центре Полесска, Ушаков умудрился провести красивую, классическую оперкомбинацию, сбросил кое-какую информацию в блатной мир, стравил Гарика с полесскими авторитетами, так что вопрос был снят сам собой.

– Враги натуральные, - не унимался Гринев.

– Не шуми, - произнес Ушаков.
– Надо работать.

Несколько дней прошло после расстрела Глушко. И наблюдалось явление "глухаря". То есть на глазах дело становилось все более глухим. Розыск по горячим следам ничего не дал. Киллер испарился, и никто не мог даже приблизительно описать его внешность, только была уверенность, что он потрудился над ее изменением. Ясно было, что работал человек, умеющий стрелять, достаточно хладнокровный и просчитавший все.

Вырисовывался ряд версий о мотивах и заказчиках, но отработка их - дело долгое и хлопотное, не на один день.

– Раскрываемость убийств в области - девяносто два процента. Лев, какие мы с тобой дела поднимали, - сказал Гринев.

– Неподъемные, - кивнул Ушаков.

– Буряка завалили - мы подняли. Убийство брянских бандитов подняли. Янтарщиков расстрел - и тот подняли. А эти табачные дела виснут и виснут, тянут вниз, как ярмо на шее!

– Большие деньги, - сказал Ушаков.
– Мы слабо умеем работать против больших денег.

– Нам не дают работать против больших денег, - уточнил Гринев.

Действительно, все так и было. Раскрыли и разборочные убийства, когда казахская и брянская группировки делили рынок в Полесске. Раскрутили убийство Буряка - авторитетнейшего в области человека. Героя соцтруда, директора крупнейшего комбината. Тогда шум стоял до небес, говорили о выгоде оргпреступности государству. А выяснилось, заказала директора собственная дочь, которая имела свои претензии на семейное имущество. И убийство пятерых человек, которых забили как свиней за тридцать килограмм янтаря, тоже раскрыли. А табачные дела зависали. И дело не в том, что не было подозреваемых, не с кем работать. Наоборот. Слишком много желающих пустить друг другу кровь. Такой бизнес - бесконечная война. Каждый желает смерти каждого. У серьезного табачного деляги найдется не один мотив для того, чтобы грохнуть любого другого такого же делягу.

В кабинет постучали. Зашел седой оперативник из "убойного" отдела.

– Привезли, - сообщил он.

– Не возмущалась?
– спросил Ушаков.

– Попыталась. Но быстро успокоилась.

– Ладно. Веди сюда... Оперативник вышел.

– Слушай, Гринев, - обратился начальник уголовного розыска к своему заместителю.
– Мне с дамой, пожалуй, с глазу на глаз стоит перетолковать.

– Ну да. Как с придурками из УБОПа - тут без меня труба. А как с дамами тут рылом не вышел, - усмехнулся Гринев.

– Да уж, поручик Ржевский, манеры надо оттачивать, - кивнул Ушаков.

– Хорошо. Пойду оттачивать... Если ее за шкирку нужно тряхнуть - зови.

– Всенепременно.

Ушаков надеялся, что трясти эту женщину за шкирку не придется... Хотя наверняка захочется.

Она вошла в кабинет, сдержанно поздоровалась и скромно примостилась на краешке стула.

Начальник уголовного розыска был большим любителем, одно время даже знатоком женского пола, поэтому сразу оценил ее грацию, незаурядные внешние данные и тот легкий налет шлюшничества, который не позволяет зачислить женщину в это племя, но достаточен, чтобы в душе мужчины что-то томно заныло.