Чтение онлайн

– Приношу вам соболезнования, - сказал он.

– Спасибо, - кивнула, стараясь придать себе скорбное достоинство, Инесса Глушко и коснулась пальцем лица, будто смахивая так и не навернувшуюся слезу. Ваш сотрудник очень настойчиво меня приглашал к вам... Я прямо подумала, что он наденет на меня наручники.

– Это недоразумение, - произнес Ушаков.
– Я просто попросил вас приехать, переговорить, поскольку все мы заинтересованы в одном - чтобы убийцы вашего мужа были изобличены.

Она кивнула.

В ее скромности и покорности, в строгом черном платье было что-то насквозь фальшивое. Она походила сейчас на монашку, которую сослали в монастырь по приговору суда за разгульный образ жизни.

– Убийство. Похороны. Допросы... Я устала... Я не представляла раньше, что можно так устать... За что мне все это?
– Она нервно сжала сумочку.

Ушаков готов, был согласиться, что даме действительно досталось.

– Я устала, - с нажимом повторила она.

– Я не задержу вас надолго. Всего несколько вопросов.

– Если несколько - это немного...

– Совсем немного, - заверил Ушаков.
– Главный из них: кому выгодна смерть вашего мужа?..

Как он и ожидал, ничего особенно ценного Инесса ему не поведала. Дежурные ответы, в основном: не знаю, не видела, не слышала и, вообще, не представляю, кто мог желать вреда мужу, который всегда всем помогал и был таким добрым. Насколько тот был добр, Ушаков знал еще по работе в ИТУ, где на заключенного Глушко было объемное досье как на лицо, склонное к нарушению режима и пытающегося занять командные позиции в преступной среде. Также там значилось, что для достижения этих целей он больше полагается на физическую силу и агрессивность, чем на дипломатические способности и интеллект.

– У него были ощутимые денежные потери за последние месяцы?
– спросил Ушаков.

– Какие потери?
– напряглась Инесса.

– Он погорел с кредитом "Квадро". Знаете, о чем речь?

– Слышала, что директор "Квадро" Сорока собрал какие-то деньги и будто из-за этого его убили. Но что муж мой участвовал в этом...
– Она посмотрела на начальника уголовного розыска наивными глазами, и тот с удовлетворением отметил, что она врет. Притом маскировала это дешевыми трюками, от чего вранье сразу бросалось в глаза. Да, врать она любила, но не умела - это было видно сразу.

Ушаков попытался пробить ее оборону еще несколькими простенькими вопросами. А потом огорошил "прямым ударом" в лоб:

– А у вас с ним как в последнее время складывалось?

– Что вы имеете в виду?
– напряглась Инесса.

– Разное в семьях бывает.

– Так и спросите прямо - не было ли у меня любовников?.. Нет. Не было, произнесла она с неожиданным напором.
– И не потому, что воспитание не позволяло... Просто нужно знать моего мужа... покойного мужа, чтобы отпало всякое желание шутить с ним...

Она вытащила сигареты.

– Можно закурить?

– Можно.
– Ушаков щелкнул зажигалкой, на которую она посмотрела с некоторой брезгливостью - зажигалка была одноразовая, желтая, из тех, которые продают в ларьке за пять рублей. Инесса презирала людей, которые признают в вещах только утилитарное назначение. Она считала, что вещь должна быть красивой и дорогой, пусть это и обычная зажигалка.

Прикуривая, она приблизилась к начальнику уголовного розыска, посмотрела ему глаза в глаза, немножко с запозданием затянулась, повела плечами, и он почувствовал, что внутри у него все подвело, а голова пошла кругом. И понял как дикарь Глушак попал в сети этой женщины. Одно ее присутствие навевало туманные мечты. И в ее глазах было обещание и еще что-то, чему и слов нет. Ох, хорошо бы... Но тут Ушаков взял себя в руки и скинул наваждение.

– Спасибо, - прошептала Инесса.

Она прекрасно представляла, какой убойной силы оружием, именуемым женскими чарами, обладает, и не стеснялась применять его.

– Ладно, - несколько резко кинул Ушаков.
– Чем вы дальше собираетесь заниматься?

– В смысле?

– От мужа осталась фирма "Восток". Остались дорогая недвижимость, увесистые банковские счета. Вместе с тем остались и договора, и обязательства. Что вы со всем этим будете делать?

– У меня хватит ума распорядиться семейным имуществом, - тоже немного резче, чем надо, произнесла она, и Ушаков понял, что надавил на ее больное место. Да, дама получила то, о чем мечтала, - это видно невооруженным глазом и это не скроет маска скорби и траурное платье от Кардена. Чего она сейчас боится больше всего на свете? Потерять все это. И на эту болевую точку надо давить.

– Теперь слушай меня, Инесса, внимательно.
– Ушаков вышел из за стола, присел на стуле напротив гостьи. Он перешел на отечески заботливый тон и на "ты".
– То, что ты с нами не желаешь откровенничать, - я понимаю. Ты считаешь, что разберешься с делами "Востока" сама. Только ты еще не въезжаешь, в каком кипящем котле оказалась. И какие черти водятся в нашем табачном омуте. Те, кто убил твоего мужа, могут однажды прийти и к тебе.

Брови ее сдвинулись. Она немного растерянно протянула:

– Я же не знаю...

– Ты теперь наследница. И у тебя будут проблемы. Тебе нужна опора. Нужны люди, которые тебе помогут.

Она улыбнулась и едва заметно подалась к нему навстречу - не так чтобы нарочито, но читался в ее движениях намек на то, что затворницей после смерти мужа она быть не стремится.

– Я понимаю, - произнесла она, потупив глазки.

– Ничего ты не понимаешь, - резко бросил Ушаков.
– Тебе нужно выложить все, что знаешь, и не пытаться вести свои игры, Инесса. Иначе кончишь, как муж. А ты за час беседы не сказала ничего... Думай, наследница состояния. Думай...

Она зло посмотрела на него, опять сжав сумку.

– Еще вопросы ко мне?

– Нет больше вопросов. И подумай о нашем разговоре. И вспоминай, вспоминай, Инесса. Чтобы потом не жалеть.

Она посмотрела на него с яростью...

Когда она ушла, начальник уголовного розыска несколько минут просидел неподвижно в кресле и задумчиво разглядывал обитую деревянными панелями стену напротив него. Интересные пироги получаются. Инесса ненавязчиво, но упорно мечтала его притянуть на свою сторону. А так как другими науками не владеет, то решить эту проблему собралась одним, так хорошо известным и безотказным способом. Отсюда вопрос - на черта он ей сдался? Уж не из-за его мужских достоинств - тут он лишними иллюзиями себя не тешил, зная, что таким женщинам нужны богатые, удачливые мужчины, а не тощие безденежные кобели, как он. Тогда что? Поддержка? Власть? Какая такая особенная власть у начальника розыска? Вывод напрашивался сам - ей нужно быть в курсе хода расследования. Зачем? Значит, ей есть что скрывать.

– Поговорили?
– спросил Гринев, появляясь в кабинете.

– Она знает больше, чем говорит.

– Обычное дело. Все эти сволочи знают больше, чем говорят. И никогда не поделятся с нами, пока им пальцы в тиски не зажмешь.

– Пальцы в тиски, - усмехнулся Ушаков.
– Неинтеллигентно.

– Зато эффективно, - сказал Гринев, шутки эти были в его репертуаре. Знаешь, с кем она от нас уехала?

– Скем?

– Села в "триста восемнадцатый" "БМВ", а, за рулем - Дон Педро.