Чтение онлайн

– Он тебя сам прикрутит... В общем, к делу. Пробитого ты знаешь, он из твоих краев.

– Знаю.

– Сейчас он где-то здесь. Понимаешь, он с катушек сорвался. И людей кладет, что мишени в тире. Где он хоронится, Бульбаш? Где?

Бульбаш в миг осунулся лицом, отвел глаза и только пожал плечами.

– Бульбаш, - продолжал жать Ушаков, - он же конченый отморозок. И он в разносе. Его надо брать. Ну...

– Я не знаю.

– Зато я тебя знаю... Бульбаш, тебе что-то известно, - брякнул Ушаков наугад. И почувствовал, что попал в точку. Хотя Бульбаш ничем не показал это, но начальник уголовного розыска ощутил, как в душе уголовника что-то всколыхнулось...

– Да не знаю. Лев Васильевич!

– Бульбаш, ты со мной ссориться решил? Давай. Ты же меня знаешь... Я тебя тогда прессовать начну. Мне про тебя все известно. И что живешь ты с Лизкой. И что барыжничает она втихаря...

– Откуда знаете?
– насторожился Бульбаш.

– Я все знаю. И обоих вас давить начну... Не выгораживай ты уродов всяких. Пробитый, если что не по нему, и тебя грохнет и на заслуги твои перед воровским миром не посмотрит... Кроме того, с тебя еще по зоне должок. Помнишь, тогда, когда с хачиками разбор на пятерке был, я к тебе как человек отнесся? Или забыл?

– Ничего я не забыл... Эх, Лев Васильевич, были бы вы обычный мент, язык бы отрезал, а ничего бы не сказал. А так вроде свой. Вместе одну зону топтали.

– Правильно...

– У Натахи Вороны он. Девка козырная, ноги из подмышек растут. В манекенщицы хочет. Пробитый только с такими и водится. Он у нее два дня хоронился после той стрельбы в Суворовском. Тихо затаился, обещал ее, дуру, пристрелить, если что. Но она моей проболталась... Так что здесь он.

Так и бывает, что вытаскиваешь счастливый билет. Слишком много в жизни зависит от везения. Сегодня Ушакову повезло...

– Адрес, - потребовал он.

– Поселок Заречный, сразу за Лебежском.

– Знаю.

– На улице Жукова, за водокачкой, халупа вся покосившаяся. И номер счастливый - тринадцатый... Рядом еще хачики дом отстроили двухэтажный. И от бензозаправки эта халупа как на лад они...

– Спасибо, Бульбаш.
– Ушаков поднялся со скамейки.

– Не за что... Если только Пробитый еще там. А то он двигать собирался прочь. Так что торопитесь, Лев Васильевич...

– Поторопимся.
– Ушаков вынул из нагрудного кармана просторной белой рубашки, подходящей для такой погоды, плоскую рацию "Моторола" и произнес позывные Гринева: - Ноль-три, подъезжай на машине к парку.

– Принято, - донесся голос Гринева.

Глава 9. ВЕРНУЛСЯ ВСЕРЬЕЗ И НАДОЛГО...

Старый психиатр оказался прав. Получилось именно так, как он говорил.

Арнольд проснулся ночью. В окно светил серп луны, выкарабкавшийся из-за шпиля дома напротив клиники. Вдалеке шумел мотор куда-то в этот неурочный час стремящейся машины. Над миром царили тишина и умиротворение.

Он встал, покачнулся. Подошел к окну, повернул раму, вдохнул полной грудью воздух. Голова шумела от выпитого вчера джина.

Ветерок овевал разгоряченное лицо. Наполнившее все вокруг умиротворение стало растекаться и внутри Арнольда. Он вновь почувствовал, что живет в этом мире, а не валяется, придавленный им, как клоп домашней тапочкой.

– Бляха муха, - произнес он.

Он возвращался на грешную землю. Туда, где у него вагон и маленькая тележка проблем. Где не любят слабых. Где нужно намертво цепляться за место под солнцем, если хочешь жить хорошо, а не прозябать. И он вдруг поймал привычную злую волну, ощутил стремление двигаться вперед.

– Нет, гады, не взяли вы меня, - прошептал он, опуская крепкий кулак на подоконник.
– Жив я... Жив!

На следующий день началось возвращение к полноценной жизни. Немецкие врачи вытащили его из могилы, поставили на ноги, теперь самочувствие у него было относительно приличное. И он готов был двигать в большой мир, о чем наутро объявил своим врачам.

– Не мешало бы еще неделю подлечиться, - посоветовал лечащий врач.

Арнольд, сносно говоривший по-немецки - освоил язык за время работы в табачном бизнесе, - поинтересовался:

– Что, умру, если не долечусь?

– Не умрете. Но для надежности.

– Надежность - слово немецкое. Наше слово - авось, - засмеялся Арнольд.

– Что такое "авось"?

– О, это целая русская философия. Как у нас говорят - без стакана не разберешься.

– Стакан - это тоже русская философия?
– улыбнулся врач.

– Еще какая!

..."Ту-134" прорвал плотный покров облаков и устремился к посадочной полосе.

Когда самолет выпустил шасси и ухнул вниз, у Арнольда внутри стало пусто и холодно. В такие моменты ему всегда казалось, что крылатая машина так и будет падать до земли и ничто ее не остановит - она сомнется, ломаясь о верхушки деревьев, распадется на части, и горючее взорвется, пожирая то, что осталось от человеческих тел. Не то чтобы он боялся самолетов, но такие моменты не любил. Тем более, побывав на том свете, пережив и выстрелы в упор, и операции, рухнуть на подлете к собственному дому было бы обидно.

Но, конечно же, самолет не рухнул. Его шасси со стуком коснулось полосы, и пассажиры, как обычно, зааплодировали мастерству летчика, и стало очевидно, что боялся не один Арнольд, а большинство его спутников, поставивших в этот день свою жизнь в зависимость от крепости крылатой машины, мастерства пилотов и диспетчеров. Вся беда обычного человека, что он не может понять, как самолет летает.

В приземистом, сером - бетон со стеклом - аэропорту Полесска его встречали Лена, горилла-охранник из "Легионера", парившийся в пиджаке, скрывавшем подмышечную кобуру, и старший менеджер "Востока" - молодой, да из ранних, служивший в фирме на побегушках.

– Я вернулся, - сказал Арнольд, обнявшись с Леной и пожав руку остальным.
– Как тут у вас дела, братцы?

– Вдова совсем очумела, - поведал менеджер.
– Со счета деньги гоняет. Под себя, считай, всю фирму подмяла. Особняк на Чайковского захватила. Это вообще трандец, Арнольд Валентинович. И Дон Педро за ней, как пес привязанный ходит. Полный трандец.

– Не трещи так.
– Арнольд кивнул охраннику на чемодан, тот подхватил его.
– Сейчас подробно расскажешь.

На стоянке их ждала "Тойота-Лендкрюйзер" защитного цвета с тонированными стеклами, через которые никого не рассмотришь, - из тех модных машин, которые своей мощью и статью напоминают армейский бронетранспортер. Они продерутся через какие угодно дороги, промесят широкими ребристыми шинами любую грязь да еще вид имеют агрессивно угрожающий - именно то, что нужно сегодня на Руси. В просторном, отделанном деревом и кожей салоне менеджер с избытком чувств минут десять описывал сложившуюся ситуацию. Время от времени его не менее горячо перебивала Лена:

– Инесса, эта стерва алчная, дорвалась просто... В них же ничего человеческого нету...

– Почему?
– удивился Арнольд.
– Как раз в них много человеческого. Жадные, вечно голодные и подлые. Нормальные люди, - засмеялся он.

Лена несколько удивленно посмотрела на него. Но тут , менеджер воскликнул:

– Арнольд Валентинович, надо их в темпе на место вставить. Пока они всю фирму не разгромили.

– Надо, так поставим.

– Домой?
– спросил водитель на въезде в город.