Чтение онлайн

– Ну что?..
– Ушаков взял стул и уселся напротив задержанного. Рассказывать будем?

– Что рассказывать?

– А что, нечего рассказывать? Не поверю... Жду явку с повинной.

– Я ничего не делал!

– Да?
– усмехнулся начальник уголовного розыска- А кто Глушко заказал?

– Я не заказывал Глушака! Я никого никогда не заказывал! Я бизнесмен.

– Торгаш ты, - поправил Гринев.

– Да, торгаш! И горжусь этим. Не будь торгашей, вы бы с голоду сдохли!

– Ну да, - кивнул Ушаков.
– А кто все же Глушака заказал?

– Я не знаю.

– Знаешь ведь. Плут. Все ты знаешь... Рассказывай. Ну, давай, не томи.

– Я правда не знаю!

– Кто?

– Я могу только предположить, - в отчаянии произнес Сапковский.

– Кто, я тебя спросил.

– Мог... Мог только...

– Ну.

– Только Арнольд.

– Почему?

– Больше некому. Через счета, которыми мы пользовались для наиболее деликатных случаев, прогнали те самые деньги...

– Деньги, которые собрал Сорока со всего города?

– Да... Глушак об этом узнал. Подумал почему-то сперва на меня. Вызвал на базар Арнольда. Тот давно понял, куда все идет. И понял, что Глушак не остановится, пока не раскопает все.

– И решил убрать Глушака? А заодно сам себя завалить? Способ самоубийства такой?
– иронично спрашивал Ушаков, внимательно разглядывая Плута.

– Ну, не знаю... Может, заказал кто-то из тех, с кем Арнольд угонял эти деньги. Не мог же один такое сделать. Тот решил и от Глушака избавиться.

– Резонно... Дай протокол допроса и ручку, - попросил Ушаков у своего заместителя.

Гринев полез в стол, раскопал скопившуюся в ящике груду бумаг, нашел бланк и протянул начальнику уголовного розыска вместе с чернильной ручкой.

Ушаков мелким почерком заполнил протокол, приписав "по поручению следователя прокуратуры г. Полесска".

– Прочитай, подпиши, - он протянул бумагу Сапковскому.

Тот пробежал глазами написанное. И воскликнул:

– Я не могу это подписать!

– Ты мне все это разве не говорил только что?

– Говорил. Но подписать не могу.

– А куда ты на хрен денешься, - жестко произне Ушаков.

Плут дрожащей рукой вывел: "С моих слов записано верно". Расписался.

– Отлично, - кивнул начальник уголовного розыска.
– Посидишь в пятом кабинете час - и свободен.

– Как?
– не понял Сапковский.

– Пока свободен...

Гринев озадаченно посмотрел на своего начальника.

– Так вы знали, что я невиновен, - произнес Сапковский.
– Тогда зачем все это?

– Что - это?

– Давление. Оскорбления. Со мной вот товарищ полковник обращался как с законченным преступником.

– А ты и есть законченный преступник, - сказал Ушаков и, не в силах сдержаться, выдал то, что накипело: - Вы все растащили, до чего ручки ваши загребущие дотянулись. Все изгадили. От вас исходят ядовитые миазмы. Где вы там подкуп, разборки, взятки. Там кровь льется... А что вы сделали с нашим городом, который раньше самым спокойным городом в Советском Союзе был! Во что превратили!.. Вы как болезнь, которую нужно глушить антибиотиками.

– Я ему уже палача предлагал, - усмехнулся Гринев.

– Во, поперла классовая ненависть, - хмыкнул Сапковский, который моментально расслабился, поняв, что на этот раз все закончилось благополучно.

– Классовая? Это уже интересно, - посмотрел на него с насмешкой Ушаков.

– А хотите откровенно?
– спросил Сапковский.

– Давай.

– Да вы просто нам завидуете. Всему. Костюмам, какие мы носим. Машинам, на которых мы ездим. И вся эта классовая ненависть от ощущения бессилия добыть все это... Вы же... Вы же никто.
– Слова лились из Сапковского - нервно, неудержимо, он не мог совладать с собой, хотя и понимал, что городит лишнее. Вы упиваетесь ощущением власти над людьми, припертыми к стене. А без этой власти вы нули без палочек. Завтра вышибут на пенсию - и вам не светит ничего. Вы не способны заработать деньги. Потому как созданы такими, что из арифметики знаете только одно действие - делить. Вы псы голодные на цепи, и хозяин вас даже кормить нормально не считает нужным, так, кинет отбросы, чтобы с голоду не сдохли. Вы же задарма от злобы да от обделенности в горло кому угодно вцепитесь.

– Дать ему, что ли, по почкам?
– задумчиво посмотрел Гринев на Сапковского.

– Не стоит... Еще есть какие соображения по нашему поводу?
– спросил Ушаков.

– Да прав я во всем, - махнул дрожащей рукой Сапковский.
– Это вас и злит. Если вам дать эти костюмы и машины, вы будете довольны до задницы и все ваши принципы тут же водой смоет, как кое-что в унитазе.

– Да при чем здесь принципы, - вздохнул Ушаков устало.

Он вдруг подумал, что принципов у него действительно в последнее время остается все меньше. Какая-то высокая мораль, какие-то романтические порывы это все чепуха. Есть нечто более важное - нечто такое в душе, что отказывается принимать всю окружающую мерзость. И это, пожалуй, единственное, что осталось у него. И этот самовлюбленный, считающий себя кругом правым ублюдок на самом деле просто угодил пальцем в небо. А суть простая - они просто разные биологические виды, хотя вроде и классифицируются одинаково - как гомо сапиенсы.

– Ладно, двигай отсюда, бизнесмен. Рано или поздно снова встретимся...

Ушаков вызвал оперативника, сдал Плута с рук на руки со словами:

– Посидит пускай с часок в пятом кабинете. И чтобы никуда не звонил.

– Кстати, вы не имеете права удерживать без достаточных оснований, воспрянул духом Сапковский.

– Основания?
– обрадовался Гринев.
– Сделаем. Пятнадцати суток хватит за мелкое хулиганство? Василич, ты слышал, как он принародно опера матом послал?

Плут все понял. И, бросив на оппонентов быстрый ненавидящий взор, вышел из кабинета.

– И с каких таких заслуг мы его выпустили?
– поинтересовался Гринев.

– Потому что он прав, - сказал начальник уголовного розыска.
– Он не виноват. Пробитый раскололся.

– Кто заказчик?

– Арнольд.

– Несуразица выходит. Он же пострадавший. Сам пулю получил.

– Он тоже надеялся, что мы так будем думать.

– Пробитый под протокол все сказал?

– Нет... Он в реанимации. То ли выживет, то ли нет.

– А что будем с Арнольдом делать?
– Гринев положил руку на телефон. Группу захвата на выезд?

– Да. Тут собровцы опять работы жаждут. Давай...

Глава 20 ЧУДОВИЩЕ

Известно, что при штурме офисов обязательно найдется какой-нибудь туго въезжающий в ситуацию, который бросится грудью на амбразуру и попытается заслонить ее своим телом с криком: "Пущать не ведено!". И тут же получит по ребрам прикладом - на него выльется боевая злоба спецназовцев, которые после чеченских командировок заждались горячего дельца.

Так случилось и с "Востоком". Собровцы профессионально уронили охранника, прошлись коваными ботинками по холопским ребрам. И ворвались в кабинет, где Арнольд судорожно нащелкивал на сотовом телефоне какой-то номер.