Чтение онлайн

Когда перекочевывали из живых в мертвые одни "карты", Ушаков испытывал сожаление. Когда отправлялись на тот свет другие, он испытывал удовлетворение, поскольку на этом свете подобным мерзавцам не место.

Но с каждой очередной смертью он ощущал дуновение потустороннего холода. Как тогда, выйдя из комы и узнав, что произошло в колонии-поселении в Олянино.

– Зона, - вслух произнес Ушаков, и его негромкий голос в тиши кабинета прозвучал чужим.
– Обычная зона.

Да, там, в Олянино, была зона - колония-поселение. Тут, в Полесске, свободная экономическая зона. И в обоих этих зонах гуляла смерть. В первой она дурманила головы убийц наркотическим опьянением, раствор опия распахнул ей, костлявой, широко ворота в тот дальний поселок. Во второй смерть спускается на крыльях похожего, почти наркотического кайфа - кайфа от огромных шальных денег. Свободная экономическая зона! Молочные реки, кисельные берега. Кажется, воткни здесь палку в асфальт, и она зацветет баксами. Здесь слишком плодородная для баксов земля. Квоты, границы, через которые потоком идет контрабанда, неисчислимые льготы - вот те удобрения, от которых баксы растут, набирают вес и объем. Надо только уметь собирать урожай и кидать его в закрома - на западные счета. И нужно успевать поворачиваться быстрее других, потому что желающих много... Льготные квоты. Льготная растаможка. Льготные цены. Льготная смерть.

Ушаков положил перед собой фотографию Арнольда Колпашина и задумчиво посмотрел на нее. А куда положить ее? К живым? Или к мертвым?

Арнольда продержали в изоляторе временного содержания УВД десять суток. Еще пару раз Ушаков беседовал с ним, но без особого толку. Табачник уперся.

– Неужели вы не понимаете, что я не буду писать явку с повинной? Не буду биться головой о стену и кричать - виноват, люди, судите... Вы не понимаете этого?
– Улыбка у Арнольда была какая-то каменная, глаза пустые.

– Почему?
– поинтересовался Ушаков.

– А потому, что я уже побывал на том свете. А после этого люди меняются.

Начальник уголовного розыска кивнул. Он отлично знал это по себе.

– И мне ваши угрозы не страшны. А ваши увещевания просто смешны... Мне вообще плевать на вас.

– Так все равно мы тебе все докажем, - вяло давил на него Ушаков, понимая, что все без толку.

– Ничего вы не докажете. Потому что у меня деньги. А у вас ничего, кроме дурного желания меня посадить.

– Не обольщайся. И не с такими деньгами за спиной сажали. Не тебе чета люди были.

– Поглядим.

Вот и поглядели. Через трое суток районный прокурор посчитал, что основания для дальнейшего задержания гражданина Колпашина не усматривается.

– Хотя бы на десять суток продли!
– сказал Гринев надзирающему прокурору.
– Ты же нас под корень рубишь.

– Валентин Михайлович, а законные основания есть?
– спросил строго прокурор, из молодых, любящих поговорить про верховенство закона.

– Есть информация. Мы знаем, что это он.

– Информация где? В деле?

– В оперативном деле.

– А это не считается.

– Понятно. Убийца на воле, а мы в грязи, - произнес язвительно Гринев.
– И никому, кроме уголовного розыска, ничего не нужно... Да вы с ними одним миром мазаны.

– Что вы говорите? Я ведь тоже долг выполняю на своем месте, - возмутился прокурор.

– Да на каком ты месте?
– не выдержал Гринев.
– Ты еще в детсаду был, когда я убийц голыми руками брал! А сейчас вы все умные такие! Щенок!..

Через областного прокурора Ушакову удалось добиться, чтобы Арнольду продлили срок содержания в изоляторе до десяти суток.

Прокуратуру тоже можно было понять. Исполнитель убийств мертв. На заказчика нет ничего, кроме признания умирающего Пробитого, да и то не подшитого к делу. По поручению через Интерпол немцы работают, чтобы вскрыть, куда делись те пять миллионов, но получается это плоховато, тем более вину Колпашинав в этом доказать тяжело. И выходит, что он чист...

Так Арнольд и сказал, когда его выпускали по истечении десяти суток:

– Чист я перед законом.

В нем горело темное ликование. Издевательски смотря на начальника уголовного розыска, к которому его привели на разговор, он осведомился:

– И чья взяла?

– Твоя взяла, - развел руками Ушаков.

– Поймите, я не хитрый. Просто я не виноватый.
– В глазах Арнольда была насмешка, ему хотелось поизмываться.
– Но все равно, приятно было с вами пообщаться. Вы занимательный человек. Осколок прошлого.

– Да нет, Арнольд. За нами будущее. Это у вас, нуворишей, будущего нет. А здесь Россия. И по-вашему никогда не будет.

– Нашли нувориша, - хмыкнул Арнольд.
– Кстати, мои адвокаты заявление в суд написали. Незаконное задержание. И все такое. Так что отвечать придется.

– Ответим, - кивнул Ушаков.
– За все ответим. Только ты рано радуешься, Арнольд. Уже весь город знает, куда пять миллионов делись. И кто облапошил всех.

Победная улыбка стала сползать с лица Арнольда.

– Ты считаешь, конечно, что сможешь отбрехаться, доказать, что все это не так, что не ты людей по миру пустил... Только не сможешь. Поскольку я кое-кому представил убедительные доказательства... Так что у тебя будет множество проблем помимо того, чтобы судиться с УВД.

– Это... Это же беспредел... Ты чего... Вот суки, - покачал Арнольд головой.
– Вот менты клятые!

– Я бы на твоем месте все-таки задержался еще в тюрьме. Признался бы в каком-нибудь преступлении на выбор. Посидел бы в комфортабельной камере. Тут тебя не достанут.

– Ну, сочтемся когда-нибудь, - произнес Арнольд, с ненавистью глядя на Ушакова.

– Ты знаешь, сколько я этих глупостей слышал... Ну что, поколешься на что-нибудь? Чисто символически - на пару лет лишения свободы.

– Да пошли вы все!

– Ну, тогда скатертью дорога, Арнольд. Тяжело придется - приходи. Мы поможем. Мы обязаны гражданам помогать...

Глава 22 СЕМЕЙНЫЕ СЦЕНЫ

– Это все-таки ты... ты...
– Лена всхлипнула. Она сидела на диване в просторной, метров шестидесяти, гостиной - когда делали евроремонт, сломали перегородки между тремя комнатами и теперь здесь можно было устраивать танцы. Помещение было выполнено в пастельных тонах, только ярко-красные диван и кресло били по глазам и сейчас напоминали Лене освежеванные туши.

– Что я?
– спросил Арнольд. Он был бледен.

– Ты заказал Глушака... Ты, Арнольд.
– Она посмотрела на него с болью, в ее глазах блестели слезы.

– Кто тебе эту дурь внушил?
– спросил он жестко.

– Да об этом все говорят.

– Сплетни это, понимаешь!
– крикнул он, проваливаясь в глубокое кресло. Ментам надо было на кого-то повесить это дело. Решили повесить на меня. И теперь они, а не я в полной заднице. У них ничего не получилось!

– Ты же врешь, Арнольд. Ты врешь.
– Она зябко обняла свои плечи. Ее трясло.