Чтение онлайн

— Андрей, ну какие могут быть счёты, мы же не в банке, — взволнованно проговорила хозяйка дома. — Хоть два года буду ждать, хоть три. Алина, а вы знали, что Сергей прекрасно рисует? Ой, простите, пишет. 

— Я знала, что он талантлив, — осторожно ответила я. Хотелось добавить “во всём”, но перехваливать начальника — дурной тон. — Хотя никогда не видела его портреты. К сожалению. Было бы интересно посмотреть на его стиль. 

— В его комнате целая картинная галерея, — всплеснула руками Елена. — И я думаю, он не откажется провести вас на экскурсию. А сейчас давайте завтракать. Во времена моей юности детям часто повторяли простую поговорку: “Когда я ем…”

— Я глух и нем, — хором повторили братья и ещё раз переглянулись.

Хозяйка улыбнулась мне, вздохнула и демонстративно закатила глаза.

Давыдову-младшему кусок в горло не лез. Присутствие брата грозило вызвать приступ аллергии на его безупречность, талант и блестящую карьеру. “Мамино солнышко, папино светило”. Старшенький. Наследничек.

Аж плеваться хотелось, но пришлось пить кофе и стараться быть вежливым. Получалось бы лучше, не поругайся они вчера с Андреем. Наследник династии Давыдовых в ответ на очередную просьбу обеспечить бабушку и дедушку внуками перевёл стрелки на младшего брата. Получилось в детсадовском стиле: “А он чё?” Досталось в итоге обоим. Мама расплакалась, что они помрут холостяками, а отец мрачно поддакивал, не отрываясь от рабочего чата в телефоне. 

“Если вы не в состоянии найти себе жён, потому что сильно заняты на работе, то я вспомню обычаи предков, — хлопнула мама ладонью по столу. — Ждите сватов! Клянусь, не пройдёт и года, вы оба сыграете свадьбу”.

Андрей не отнёсся к её словам всерьёз, а у Сергея что-то ёкнуло под сердцем. Живо представилась вереница “девушек из приличных семей”. Скромных, тихих, послушных. Тьфу! Только дочери проктолога ему в невестах не хватало. Или племянницы лучшего уролога города. Директор Арт-Строя не выдержит, если его жизнь снова превратится в бесконечное обсуждение интересных клинических случаев. “Был у меня давеча пациент с гиперплазией простаты”. А-а-а-а!

Нет, не для этого он забрал документы из медицинского и поступил в архитектурно-художественную академию. 

“Но подождите, — мелькнула мысль. — Что здесь тогда делала Алина?”

Сергей поднял взгляд от тарелки и хмуро уставился на мать. Неужели угроза привести сватов уже воплощалась в жизнь? Ещё вчера Елена Станиславовна в ответ на вопрос, когда будет готов портрет, уверяла, что никуда не торопится. Давыдов-младший доел свиные рёбрышки барбекю и лёг спать, а утром сюрприз. “К нам едет Алина! Талантливая художница и чудесная девушка”. 

— По мою душу, — проворчал Сергей и долго в это верил, недоумевая, как мама догадалась о его симпатии к племяннице одного из акционеров.

Не иначе материнская интуиция сработала или кто-то из знакомых сдал. Увидел Давыдова-строителя с девушкой в кафе и растрезвонил на всю врачебную общественность. Но сейчас, за милым семейным завтраком, уверенность в хитром плане родительницы поколебалась. Андрей распушил павлиний хвост и всячески подчёркивал, что они с Алиной уже знакомы.

— Я достал для вас прекрасный томик Гостищева, — заявил братец, деловито накалывая вилкой бекон. — коллекционное издание, богатый переплёт. Уж если оставлять что-то на века, то не потрёпанную обложку советского образца.

— Спасибо большое, — Василевская покраснела и опустила взгляд. — Но отношение Елены Станиславовны к старому и потрепанному совескому справочнику передать гораздо важнее, чем роскошь новой книги. Кстати! Мы можем поставить новый том на каминную полку. Книга станет интересной деталью, — художница посмотрела на хозяйку дома и прищурилась. — У вас есть коллекционное издание, но зачитываетесь вы еще тем экземпляром, по которому учился сын. 

От счастливой улыбки матери и торжествующего взгляда Андрея скрутило живот. Сергей с ненавистью воткнул вилку в яйцо-пашот. А хотелось брату прямо в ногу. Так понравилась юная художница, что о наследниках задумался? Или вспомнил, что из-за невероятного трудоголизма уже год без секса? 

“Что ж у тебя в клинике медсёстры такие не ласковые, Андрюшенька? — собирался яд в мыслях. — Не приголубят тебя, не зажмут где-нибудь в уголке”. Не мучился бы сейчас, пытаясь увести чужую девушку.”

— Спасибо за завтрак, мама, — Давыдов-младший резко встал и шумно задвинул стул. — И пока вы ждёте десерт, я покажу Алине свою картинную галерею. Надеюсь, нам это пригодится в совместной работе. Госпожа Василевская, прошу вас.

Она поспешно промокнула губы салфеткой и почти выбежала из-за стола. Вот что любопытство творит с серьёзными девушками. 

По коридору до бывшей детской комнаты Сергея они дошли быстро. Алина словно выдохнула и повеселела. Наверное, чувствовала, что её сватают…

“Или с тобой ей было лучше, чем в компании Андрея”, — подсказал внутренний голос. Давыдов от него отмахнулся. Слишком зол был на брата. Слишком сильно переживал, как девушка, чьим мнением он дорожил, отнесётся к его “писанине”. 

— Там ранние работы, — с порога начал оправдываться он, бесшумно открыв дверь. — Я тогда ещё жил у родителей и намеренно превратил спальню в мастерскую. Мать ворчала, что в общаге среди “этого бомонда” мне нечего делать. “Серёжа, там все курят травку!” Ага, курят. Я тут же вспомнил, что критик Стасов сказал передвижникам, когда ему не понравилась выставка. “Мало пьёте, господа”.

Алина рассмеялась и подошла ближе к первым картинам.

— Мне кажется, я бы узнала вашу руку, даже если бы случайно увидела работу на уличной ярмарке, — она склонила голову на бок. — Мастерство росло, а стиль оставался прежним. Я бы посмотрела на портрет Елены Станиславовны в вашем исполнении. Интересно было бы увидеть её глазами любящего сына. 

Тепло прошло по позвоночнику и надолго поселилось в животе. Улыбаться хотелось. Какая же Алина всё-таки светлая и чистая. Как с ней легко.

— Я сам хотел бы увидеть, — признался он. — Но с тех пор, как рабочая рутина засосала выпускника “художки”, новых полотен не появилось. Андрей прав, я действительно обещаю матери портрет полтора года. Всё руки не доходят.

— Моя тоже давно просит большой портрет на холсте, — она отвернулась к стене. — “Как настоящий”. Нужно было написать раньше. Сейчас бы всё отдала, чтобы увидеть её прежней. 

Алина судорожно втянула носом воздух и замолчала. Холодом от неё повеяло. Тем же, что приносил отец с работы.

— Простите, если лезу не в своё дело, — заговорил Давыдов. — Что случилось с вашей мамой?

— Онкология, — вполголоса ответила она, обнимая себя за плечи. — Условно неоперабельная. 

Ноги будто к полу примёрзли. Из черноты, где прячутся воспоминания, вышли слова Меркулова: “Ты прими её на работу, загрузи чем-нибудь, а зарплату я сам платить буду”. Художнице, не приспособленной к офисному труду вдруг резко понадобились деньги. Ответ на вопрос, почему Антон Павлович просто не оплатил счета из клиники оставался открытым. Напрашивался ровно один, но очень неприятный вариант. При неоперабельных формах рака больные часто отказывались от лечения. Тогда деньги шли на то, чтобы сделать последние дни родного человека не такими тяжёлыми.