Чтение онлайн

Лодевейк продолжал стоять и тупо улыбаться с видом слегка придурковатым и очень счастливым. Наверное, все счастливые люди немного с придурью. Я мысленно потёрла ладошки: во-о-от, похоже, случайно обзаводиться парой у нас стало семейным подрядом. Сначала баба Нюся на балу повстречала своего Николашу, потом я искупалась в озере «с последствиями» , теперь вот баба Таня… А, кстати, что же такого произошло, что у них брачные татуировки появились?

Я заинтересованно уставилась на Сибгада и озвучила этот вопрос. Он лишь загадочно улыбнулся.

– Позвольте, леди Татьяна, я вам объясню. Лодевейк ещё не пришёл в себя.

– Я это как раз хорошо наблюдаю, – бабуля упёрла руки в боки. – Как вышел, так и болтается где-то! И кого мне за это благодарить?

За окном согласно затявкали чудовища, поддерживая свою хозяйку. А Сибгад, гад такой, шустренько выставил меня вперёд, крепко держа за плечи.

– Её и благодарите!

[A1]Мздря – кусучее насекомое, которое может прогрызть шкуру дракона. (авт).

Тут уж у нас с бабулей возникло прежнее взаимопонимание, и мы возопили на два возмущённых голоса:

– В смысле?

– У вашей внучки, леди, очень своеобразная магия, – начал король-дракон.

– Это я заметила, – бабуля покосилась на меня. – Носит её эта магия по всем кущерям!

Очень нехорошо покосилась, скажу я вам. Я даже слегка поёжилась от её холодного взгляда. Последний раз она на меня так смотрела, когда меня пацаны с загипсованной рукой из травмпункта привезли. Тогда они все искали пятый угол в нашей квартире, а затем поиски плавно перетекли на площадку в подъезде, потом во двор и лавиной покатились по квартирам моих друзей-байкеров. Ну да здесь дворец большой, разгуляться бабуле есть где, волноваться, что не выпустит пар, не стоит.

– Нет, вы не всё заметили, – Сибгад наклонил голову. – Свои стихийные переносы она скоро научится контролировать. А вот то, что при касании она может определить истинную пару, этого даже я не заметил! Такая магия появляется о-о-очень редко. Для её пробуждения нужно совокупность стольких факторов, да ещё и чистая душа. И я несказанно рад, что эта душа сейчас в моих объятиях!

И меня опять поцеловали. Правда, только в щёку.

– Хор-р-рошо, – прорычала бабуля. Блин, как же непривычно смотреть в её молодое лицо! – Согласна. Пусть мы с Лодевейком родственные души, – она метнула взгляд на временно блаженного. – Женить нас зачем? – рявкнула она.

Оставшиеся осколки стекла, что держались за рамы из последних сил, с жалобным звоном посыпались вниз. Зрители восхищённо заскулили, – так они постарались выразить свою поддержку и обожание своей хозяйке.

– Тут уж вы сами проявили инициативу, – улыбнулся Сибгад. – Эмоции Дарины стали причиной нового выброса её магии, которая переплелась с моей, и вот результат – ваши брачные татуировки!

– А с чего это вы так «переплелись»? – бабуля подозрительно прищурилась и медленно пошла в наступление.

Эх, бабушка, ты ещё не в курсе, КАК мы с ним «переплетались» в озере!

– И вообще, ты чего на мою внучку лапы положил?

Ничего не подозревающий дракон только покрепче прижал меня к себе. Ох, Сибгад, беги! Будет тебе сейчас бесплатная цирюльня вкупе с мыльней!

Как мне удалось сдержаться, чтобы не расхохотаться во весь голос, сама не понимаю. Но растерянный вид здоровенного мужика, на котором повисла тоненькая девушка в попытке добраться до его шевелюры, того стоил!

– Ба! – тряслась я от беззвучного смеха, когда Сибгад отступал к оконному проёму в стремлении стряхнуть с себя бабулю. – Ещё немного и ты будешь заочно беременной!

Слова о беременности немного охладил пыл моей родственницы. Она стояла красная, растрёпанная, сдувала локоны, выбившиеся из идеальной причёски, и явно мечтала что-то оторвать дракону. И это «что-то» было не руки. Чудовища за разбитыми окнами замерли явно в предвкушении этого зрелища. Но – увы и ах. Дракон мой, и все части его тела тоже под моим присмотром. Так что, бабуля, у тебя теперь есть свой образец для семейных опытов, его и расчленяй.

– Ла-а-адно, – протянула она. – Живи пока, гад чешуйчатый.

– Танюша, – подал голос Лодевейк. Он, наконец выпал из нирваны и сверкал вполне осмысленным взором.

– Какая я тебе Танюша? – заревела львицей бабуля, переключаясь с нас на Лода.

А тот был не промах. Вот что значит многолетний опыт ловеласа!

– Любимая, единственная, самая-самая, – затараторил он, подхватывая бабу Таню на руки. – Мы же теперь можем активировать артефакт и накормить твоих зверюшек!

Бабуля, яростно вцепившаяся в волосы своего обретённого мужа, услышав о еде для чудовищ, сменила гнев на милость и благосклонно повелела нести её к артефакту.

– Ну, вот, мы и остались одни, – промурлыкал второй ловелас, лизнув кожу за ушком, чем вызвал толпу радостных мурашек.

– Не совсем, – принялась я выпутываться из таких желанных объятий. Но заниматься любовью под пристальным наблюдением заоконного зверья не хотелось. – До дома не дотерпишь?

– Не-а, – оскалился дракон. – Нам ещё леди Татьяну ждать придётся. Пока они артефакт активируют, пока напитают энергией всю местную живность… Да я с ума сойду! Так, – он деловито пошагал к выходу. – Показывай, где тут твои покои?

Выползли мы из постели только к вечеру.

– Неужели, – проворчала недовольная Мурка. Она всё это время торчала в коридоре под моей дверью. – Ещё и не завтра.

Удостоив нас хмурым взглядом, паучиха поднялась и я немного зависла: она что, ещё больше стала?

– Звуков из вашеи спальни хватило бы, чтобы накормить целую семью тарантутов, – она пошевелила усами и укоризненно уставилась на Сибгада.

Тот виновато помялся, потом кивнул:

– Ты права, Мурка. Надо сделать всё правильно. Хотя я уже сейчас готов объявить на все миры, что нашёл свою половинку, и жениться по всем обычаям и законам.

–Хозяка заслуживает лучшего! – насупилась моя меховая подружка-защитница.

– Да, – снова согласился Сибгад. – Я сегодня же доставлю леди Татьяну и Дарину к себе во дворец и полечу за родовым кольцом.

– Вот когда на пальце хозяки будет красоваться это колечко, тогда и объявить можно будет, – важно изрекла Мурка. – Ну, и?

– Что? – мы оба хлопнули глазами.

– Ты кормить мою хозяку будешь? Она так и с голоду помрёт!

Да. Желудок уже не ворчал, он жалобно поскуливал, робко напоминая о своём существовании и предназначении в организме.