Чтение онлайн

Раэлия сглатывает, на её лбу проступает пот от слабости и, вероятно, от осознания того, что я знаю и как использую эту информацию. Я перестаю давить, и она судорожно выдыхает.

— Так вот, я делаю то же самое. Твой отец провёл здесь каждую минуту, не спал, не ел, даже сходить в туалет забывал, и мне пришлось ухищряться, чтобы заставить его пойти и сходить в грёбаный туалет. И ради чего? Ради того, чтобы быть рядом с тобой, когда ты откроешь глаза. Ради своей дочери, которую он спас. Ради человека, которого знает, как самого себя, потому что этот человек — его чёртова копия. Отличие лишь в том, что эта копия ненавидит не только своё отражение, но и имитирует врага для отца. Точнее, поведение своей матери, наказывая и его, и себя одновременно. Ведь боль — это так хорошо. Но ты ошибаешься. Боль должна иметь цель. Цель, которая доставит тебе удовольствие. Любое насилие, извращение и убийство имеют цели. Любые страдания имеют цели. Но у тебя их нет, потому что ты понятия не имеешь, что делаешь, — я выпрямляюсь и качаю головой.

— Твой отец не заслужил такого отношения, как и ты, не заслужила той лжи, которую лелеешь внутри себя. Ты даже не дала ему шанса сказать, что он не винит тебя и знает правду, и остальные тоже её знают. Ты просто решила, что тебе слишком страшна честность, поэтому выбрала тот же самый дерьмовый путь, что и раньше — врать себе и окружающим, бояться их осуждения и быть маленькой. Но ты в курсе, что ты уже большая девочка, верно? Ты в курсе, что всё это дерьмо, которым напичкала и окружила себя, вообще, не работает? Посмотри. Оглянись, чёрт возьми, Раэлия, и осознай, к чему привела та самая модель поведения, которую ты выбрала. Мигель в коме. Ты здесь. Твой брат в аду. Твоего отца чуть не убили. Враги вас окружают, и они выиграют. Они уже выиграли, потому что вы хуже врагов друг для друга. Вы хуже. И я не должна была лезть во всё это, но влезла. И я не позволю тебе так обращаться с Домиником. Хочешь ты или нет, но я, блять, вытащу твою душу, Раэлия, заставлю тебя очнуться в этом дерьмовом мире и принять факты, если ты не сделаешь это сама, — произношу и снова нажимаю на кнопку вызова персонала.

— Не надо так на меня смотреть, — усмехаюсь я, когда вижу в глазах Раэлии и страх, и непонимание, и безмолвную ярость, обиду и желание врезать мне. — Я знаю о вашей семье достаточно, чтобы сделать свои выводы. Вы просто тупые, вот и всё. Вы не учитесь на своих ошибках, а повторяете их снова и снова. Снова и снова. Вы даже шанса себе не даёте, чтобы использовать свои мозги, а делаете то, что хуже. Не проще, не легче, а хуже в разы. Даже твоя попытка самоубийства.

Перевожу взгляд на забинтованные руки Раэлии.

— Думаешь, это стыдно? Нет. Это лишь доказывает, что ты глупая и хотела жить. Ты хотела, чтобы тебя нашли. И нашёл тебя отец. Судя по тому, сколько ты потеряла крови, то ты явно слышала, когда он пришёл сюда. Поэтому выбрала именно это время. Доминик всё равно зашёл бы и нашёл тебя, верно? Так что ты больше не заботилась об этом. Ты хотела показать ему, родителям Мигеля, всем в этой больнице, что тебе больно, ты страдаешь и не виновата. Только вот ни Доминику, ни родителям Мигеля, ни твоей семье не было это нужно, так как они уже знают правду про Иду и про то, что она подставила тебя. А Мигель? Думаешь, он был бы рад узнать, что ты натворила это дерьмо? Ох, нет. Нет, но ты это и так понимаешь, верно? Ты просто хочешь, чтобы тебя не винили, а пожалели. Увидели в тебе маленькую брошенную девочку, которая очень ищет внимания.

— Это не так… ты ни хрена не знаешь.

— Да прекрати, — фыркаю я и раздражённо закатываю глаза. — Я не отрицаю, что пока ты сама можешь не осознавать сути своих поступков, но твоё подсознание знает, зачем всё это было сделано. Ты подгадала время, порезала себя так, чтобы явно умереть, но не успела. Ты хотела, чтобы твой отец хотя бы так проявил к тебе внимание, хотя бы так сжалился над тобой и обнял тебя, и хотя бы через этот способ полюбил. Ты хотела показать всем, как сильно любишь Мигеля и винишь себя. Это всё показательное выступление, чтобы сыграть на чувстве вины и стыда. А когда Мигель очнётся и узнает о том, что ты сделала, это вызовет в нём страх потерять тебя? Ты якоришь его даже в таком состоянии. Ты якоришь всех, но не умеешь бросать правильно якоря, Раэлия. Ты действуешь интуитивно и проигрываешь. Но я могу научить тебя этому, если ты хочешь. А для начала ты должна признаться себе в том, что всё это дерьмо, которое хочешь сделать с собой, просто пыль. Ты хочешь жить. Хочешь любить Мигеля и быть счастливой с ним. Ты хочешь привязать его на всю свою жизнь. Хочешь выйти за него замуж, родить детей и сделать его счастливым. Ты хочешь драмы и ярких эмоций на всём этом пути, и, конечно же, чтобы он умолял тебя быть с ним. Тебе это нужно, ведь ты так и не получила внимание отца. Хотя он готов тебе его дать. Он был здесь. Он любит тебя. И он уже перешёл те запреты, которые удерживали его от искреннего желания обнять тебя. Он готов. Но готова ли ты? Не знаю. Тебе придётся хотя бы раз быть честной с собой. Хотя бы раз. И ты увидишь, что это выгодно. Это уничтожает любые вопросы, сомнения и показывает тебе быструю, лёгкую и, действительно, правильную дорогу к тому, что тебе нужно, — произношу я и замолкаю, когда слышу, как к палате подходят.

— Ах да, забыла сказать, — дарю Раэлии улыбку и облокачиваюсь о край изножья кровати. — Мигель приходит в себя. Он выходит из комы. Его шансы на выживание резко выросли после твоего посещения.

Отхожу от кровати и собираю свои вещи, когда персонал тихо и быстро продолжает делать свою работу. Я замечаю ремни, которые один из парей держит в руках.

— Нет, — отрицательно качаю головой, глядя на эти ремни.

— Это приказ. Мы должны обездвижить её, чтобы она больше не навредила себе. Нас убьют…

— Нет, — снова отрицательно качаю головой и ловлю тяжёлый взгляд Раэлии. — Нет. Уберите это отсюда. Никто и никогда не будет её связывать и ограничивать в движениях здесь. Нет. Я поговорю об этом с боссом, а вы должны просто выполнять свою работу.

— Но, мисс…

— Я сказала, нет. Раэлия должна сама выбрать, что она хочет. И никто ей не будет в этом мешать. Она сама должна найти причины жить, как и повзрослеть, в конце концов. Раэлия должна сама прекратить играть роль маленькой, обиженной на отца девочки, которую бросили. Она должна взять себя в руки или же сдаться. Должна перестать перекладывать ответственность на всех вокруг, только бы ни за что не отвечать, а лишь заказывать истерики, убегать и страдать на публику. Это всё она должна сделать сама. Оставьте её в покое. Завтра Доминик приедет сюда, чтобы её проверить. Лёгкой вам смены, — произношу и выхожу из палаты. И только сейчас я могу дышать нормально.

Да, я знаю, что, вероятно, была очень груба, как и жестока к ней. Понимаю всё, что она чувствует, и уважаю её состояние. Но я ни за что на свете не оставлю ни Раэлию, ни Доминика, ни Роко в покое, пока не добьюсь своего. Меня злит то, что они такие глупые и слепые. Меня просто бесит то, что они совершают ошибку за ошибкой, помогая всем вокруг уничтожать себя. И я точно не успокоюсь, пока эти трое не поговорят и не решат все свои проблемы. Это нужно сделать. Доминик должен рассказать своим детям правду, а не выставлять себя монстром. Это должно прекратиться. И это прекратится в ближайшее время.

Сажусь в свою машину и еду в дом, потому что Доминик уехал раньше меня и явно в плохом настроении. За мной следует машина, поэтому я, в принципе, не волнуюсь за свою безопасность. Мигаю фарами, и меня пропускают на территорию Доминика.

— Лейк, — хмуро встречает меня Лонни.

— Как он?

— Хреново. Психовал, а потом затих у себя в кабинете, — отвечает он.

— Ему нужно поспать. Завтра всё будет лучше. Как думаешь, если я ему сделаю чай со снотворным, он потом будет сильно злиться на меня?

Лонни выгибает тёмную бровь, следуя за мной на кухню.

— Обычно никто в этом не признаётся, — замечает он.

— Потому что люди используют снотворное, как средство подавления воли для чего-то насильственного, я же не хочу ему навредить. Я просто хочу, чтобы он поспал. Ему нужен сон. Он урвал всего каких-то пятнадцать минут. Это убьёт его.

— Хм, ну я ничего и никому не скажу, так что он вряд ли догадается.

— Спасибо, малыш, — привстаю на носочки и взъерошиваю его волосы.

Пока я готовлю чай на травах, Лонни наблюдает за мной.

— Всё так хреново? Я имею в виду с Раэлией? Эта девчонка всегда пила кровь у босса.

— Они оба хороши. Оба. Но с Раэлией у Доминика слишком сложные отношения. Он ослабил свой запрет воспринимать Раэлию, как её мать, но она делает всё, чтобы он снова видел в ней ту суку. И это меня очень беспокоит, малыш. Очень беспокоит. Я хочу их остановить или надавать им всем по голове, потому что это очень жестоко. Они уничтожают друг друга, причём зная все свои слабые стороны, понимаешь? Раэлия не сдаёт позиции, и я надеюсь, что завтра мы не будем её хоронить, — кривлюсь, процеживая чай через марлю.