Чтение онлайн

— Ты не имеешь права лезть в дела моей семьи. Ты здесь никто, — выплёвывает он. — Ты лишь временный трах, и это факт. Поэтому ты, блять, закроешь свой грёбаный рот и будешь делать так, как я сказал.

И пусть я была готова к нечто подобному, но сейчас слишком больно. Меня глубоко ранит, что он это сказал при своих детях, дав им теперь право унижать меня. Но я это вытерплю.

— Да, это так, я временный трах, твоя одноразовая шлюха и никто в ваших жизнях, — с улыбкой киваю, и мне удаётся сказать всё это безразлично. Плакать буду потом. — Но твой факт проигрывает моему. А мой факт состоит в том, что ты, Доминик, рассказал этому временному траху о том, что твоя жена была безумной и насиловала твоего сына, развращала и изводила его. А твоя дочь считала тебя монстром, который держит этого вот сына в подвале, в клетке, а на самом деле это делала её мать. Та самая сука, которой ты, Доминик, дал власть над всеми вами, и которая разрушила вас. А так, да, я просто временный трах. И этот временный трах пойдёт прогуляется, потому что мне противно находиться рядом с такими трусами, как вы все. Вы теряете любимых ради показательных страданий для других. И этим страданиям научила вас мразь, которая сдохла тогда, когда сама хотела и так, как сама выбрала. Она переиграла всех вас. И вы, как её марионетки, до сих пор делаете именно то, что она вам и сказала. Эта сука гниёт в земле, но держит вас под своим каблуком. Фу такими быть. И во всём этом я рада быть временным трахом, Доминик, просто тупой шлюхой, потому что легко могу уйти, а вам от своих кошмаров не скрыться, пока вы не возьмёте свои задницы в руки и не начнёте быть честными в своих же излюбленных страданиях. Вы причиняете боль только себе, но страдайте дальше, кто я такая, правда, чтобы указывать вам на ваши ошибки? Я же просто временный грёбаный трах, верно? Я тупая и безмозглая вагина, которая стоит только траха и извращений, так же? Но я, по крайней мере, никогда себе не вру. Никогда, даже если это меня разрушит. А теперь я с радостью ухожу, кость брошена. Выживай теперь, Доминик, снова выкручивайся и ври своим детям. Давай, это же так просто для тебя. Уничтожай их и себя, и ты увидишь, как они умрут у тебя на глазах. Потом не ной, потому что я предупреждала.

Гордо вскидываю подбородок и в ужасной, мёртвой тишине выхожу из палаты, громко хлопнув дверью. Меня трясёт от выброса адреналина из-за того, что я провернула. Трясёт от осознания, что это точка между мной и Домиником. Он не простит меня, даже если всё разрешится хорошо. Он будет точить зуб на меня и никогда не сможет мне доверять. Но это того стоило. Это была приемлемая цена, если эти упрямые бараны примут правду от Доминика.

— Лейк…

— Не нужно, Лонни, я в порядке, — вскидываю руку и подхожу к своей машине, останавливая его, с этим печальным выражением лица, от сочувствия. — Я приеду за своими вещами чуть позже, ты просто вынеси их мне. Я здесь закончила. И я запрещаю кому-то следить за мной. Запрещаю, это ясно?

— Но…

— Никаких «но». Всё. Хватит. Моё время вышло, и я ухожу. Я возвращаюсь в свою жизнь, потому что это не моё болото. Мне оно больше не нравится.

Забираюсь в машину и выезжаю с парковки. Да, это больно. Да, я всё же надеялась на другой исход. Но пора признать, что иначе дело не сдвинулось бы с мёртвой точки. И лучший вариант сейчас для меня это пройтись по магазинам. Мне нужен шопинг, чтобы почувствовать себя лучше, а затем что-то испечь, чтобы вернуть себя себе.

Гуляя по магазинам домашних принадлежностей, я рассматриваю разные формы для выпечки, новинки кофемашин и другую утварь. Перехожу из магазина в магазин, пока не нахожу прекрасную рождественскую форму для кекса, а затем миленькие формочки для печенья в виде животных. Только вот новая упаковка лежит слишком высоко. Я привстаю на цыпочки, чтобы дотянуться, но не удаётся. Рядом со мной падает тень, мужчина берёт коробку и опускает её для меня.

— Ох, спасибо, — улыбаюсь я, забирая коробку, и вскидываю голову.

Всё внутри меня леденеет, когда я смотрю в знакомые карие глаза.

— Я знал, что ты скучала по мне, любовь моя. Ты ждала меня, правда?

— Рубен, — выдыхаю я.

Он широко улыбается мне, словно не психопат и не маньяк, а обычный мужчина, который искал меня всю свою жизнь.

Доминик

Никто не любит, когда его вынуждают что-то делать. Никто не приемлет, когда кто-то берёт и вываливает всё твоё дерьмо на людях. Я тоже человек, и то, что сделала Лейк, для меня неприемлемо. Она подставила меня, поставила перед фактом и вынудила сказать то, что я сказал. И я имею право на грёбаную злость.

Я ужасно зол на самом деле. Безумно. Роко и Раэлия смотрят на меня с миллионом вопросов в глазах, и я, блять, должен снова разрушить жизнь своих детей. Да это всё уже ни черта не значит!

— Кажется, ты крупно облажался, — усмехается Раэлия.

Бросаю на неё злой взгляд и направляюсь к двери.

— Тебе пиздец, пап.

— Иди на хуй, Роко, — фыркнув, выхожу из палаты и слышу за спиной смех сына и сестры.

— С радостью!

— Ему это и нравится, идиот!

Дебилы.

Быстро иду по коридору, сбегаю по лестнице, как раз в том самом состоянии, когда есть возможность орать, ругаться и устроить грёбаный ад. Я просто в ярости из-за того, что сделала Лейк. Она не имела ни одного грёбаного права так поступать со мной! Она, блять, подставила меня под колёса!

— Где? — рычу я, хватая Лонни за грудки. — Где она?

— Успокойся, — Лонни кладёт свои руки на мои.

— Куда она уехала?! Живо говори, иначе я тебя, на хрен, разорву! Где она?

Лонни поджимает губы и качает головой. Я замахиваюсь, но он блокирует удар и отталкивает меня от себя.

— Успокойся, тебе нужно успокоиться. Ты сделаешь только хуже, — рявкает он.

— Хуже? Хуже? Да куда уже хуже?!

— Хуже, когда не будет возможности взять слова обратно, Доминик. Ну, найдёшь ты её, скажу я тебе, куда она поехала. И что? Что ты сделаешь? Выместишь физически злость на неё?

— Я бы никогда её не ударил!

— Тогда что? Убьёшь?

— Я не собирался её убивать!

— Значит, устроишь скандал, потому что она права, ты привык к скандалам. Ты, блять, ведёшь себя со всеми женщинами так же, как вёл себя со своей женой! Ты на каждую грёбаную женщину проецируешь её! И что? Что ты бы сделал? Наговорил ей гадостей? Назвал бы её очередной шлюхой или дерьмом, которое недостойно, чтобы жить? Или просто вывалил бы на неё дерьмо без причины, как делаешь это с Раэлией лишь только потому, что она тоже женщина? Ну, Доминик? Что ты бы сделал?

Запускаю ладонь в волосы и рычу от бессилия. Я бы именно так и поступил. Я бы, блять, разнёс Лейк в пух и прах словами. Я бы уничтожил. Я бы раздавил.

— Ты понятия не имеешь, что она выкинула. Она…

— Я знаю, — спокойно кивает Лонни.

— Знаешь? Ты знаешь и допустил это?!

— Да, я допустил, потому что, по крайней мере, у Лейк реально есть стальные яйца, чего не скажешь о тебе. Она знала, на что шла. Я предупреждал её, и она была готова. И ты до сих пор считаешь, что ты лишь хороший член? Вместо того чтобы орать здесь и психовать, бери себя в руки и возвращайся. Твои дети ждут правду, так расскажи им её. Расскажи, хуже не будет. Хуже уже некуда, Доминик. Твоя семья и так развалилась. А Лейк для тебя сейчас грязь. Но вот именно эта грязь и могла склеить вас всех вместе. Она приказала собрать её вещи и отдать ей у забора. Тебе это о чём-то говорит? Лейк знала, на что шла. И она не ошиблась в своих предположениях о твоей реакции. Так, может быть, пора менять не женщин, Доминик, а себя? Ты заменяешь людей, но это тебе не помогает. Так замени себя, — произносит он, указывая на меня пальцем, и возвращается в машину.

Блять. Ну что за грёбаный ад? Они все считают, что это так просто. Они думают, что правда что-то изменит. Но я знаю, как отреагируют мои дети. Я знаю, что именно из-за этого я окончательно потеряю их. Они уйдут и не захотят со мной больше разговаривать.

Да похуй.

Меня уже всё это дерьмо задолбало. Просто задолбало.

Плюнув на последствия, подпитываемый злостью и обидой, я возвращаюсь в больницу и через несколько минут вхожу в палату, в которой звенит тишина.

— Теперь ты расскажешь нам, что за херню несла Лейк? Почему она сказала, что наша мать меня насиловала? — спрашивая, Роко складывает руки на груди.

Они уже отошли от шока, и мне будет пиздец.

— Окей. Хотите правду? Я вам расскажу правду. С чего начать? Наверное, с того момента, как меня обманули, напоили или накачали, чтобы появился ты, Роко. Что ж, слушайте, — выплёвываю я и начинаю говорить.

Я не скрываю свою оценку произошедшего и выкладываю всё. Буквально, блять, всё. Не смягчаю удар, даже когда мой сын бледнеет и оседает в кресло. Не замолкаю, когда в глазах обоих моих детей появляется невыносимая боль. Я не затыкаюсь. Я говорю и говорю. Кричу и указываю на каждого, теперь полностью объясняя им свою боль. То, как мне было обидно, когда они отворачивались от меня. Объясняю им, почему я был против Дрона. Почему, вообще, всё это дерьмо произошло с нами. И да, я был против Дрона. Я был и буду всегда против тех, кто хотя бы раз причинил моему ребёнку боль. Я буду против тех, кто может вызвать страшные воспоминания из детства в их памяти, сломать и свести с ума. Да, я грёбаный монстр, но с меня хватит. Я по горло сыт обвинениями, брошенными мне в лицо. Я устал за всё отвечать. За то, чего я не делал. За то, что я взял на себя и несу внутри. Я задолбался проглатывать гадости из уст своих детей. Я старался сделать из нас приличную семью, как хотела моя мама. Да на хуй теперь маму. На хуй всё. Заебался.