Чтение онлайн

— Страх является индикатором силы влюблённости, Доминик. Я влюблена в тебя, но… в Рубена я тоже была влюблена. Я даже не могу понять, есть ли между этими чувствами разница. Настоящее ли всё это? И что происходит между нами? Долго ли это продлится? Я не уверена в себе, Доминик. Именно в своих чувствах к тебе. Я не могу дать тебе вечность, потому что потеряла ценность времени и своей жизни.

Сглотнув горький ком, который образовывается постоянно, когда я думаю о будущем с Домиником, встаю и принимаюсь тихо прибираться в его комнате.

Мне не страшно подвергать себя риску. Я не визжу от страха или от неожиданности, как любой другой человек. Но я не могу быть уверена в том, что завтра мои чувства к Доминику не изменятся. Не могу быть уверена в том, что завтра меня не увлечёт кто-то другой, или мне просто станет скучно с ним, всё превратится в рутину, и я повязну в ней, потеряв себя. Я ни в чём не могу быть уверена, потому что у меня нет страха. Это очень важно обладать возможностью ощущать страх, иначе ты лишаешься многого. Люди думают, что если они подавят в себе страх, то станут сильнее, увереннее в себе и лучше. Нет. Все наши эмоции должны работать в гармонии. У них должен быть баланс. А я его потеряла, чтобы выжить. И я не могу разрешить себе бояться. Это запрещено для меня. Я лучше буду двигаться дальше, чем позволю себе включить этот страх внутри себя и окунуться в настоящие чувства, которые точно разобьют моё сердце. Одного раза достаточно.

— Роко, — успеваю застать этого засранца рано утром, когда он крадучись пытается сбежать из дома.

Он замирает и издаёт стон.

— Ну, блять. Почему ты не спишь? — бубнит он, делая три шага назад, и останавливается рядом со мной.

— Ты куда?

— К Дрону. А что? Хочешь провести со мной время, мамочка? — усмехается он.

— Клизма ещё ждёт тебя, — улыбаюсь я.

— Блять, ты реально опасна, — Роко морщится и качает головой.

— Помни об этом. Но не беспокойся, я тебя не задержу. Мне просто нужно, чтобы в полдень ты был в палате Раэлии. Ваш отец хочет с вами поговорить, и это важно. Сделаешь это для меня? — спрашиваю, с надеждой глядя на него.

— Иначе ты применишь свои пытки на мне?

— Именно, — киваю я.

— Я буду жаловаться на тебя Дрону, Лейк.

— Сделай это, пусть он тебе отсосёт, но в полдень ты будешь в палате своей сестры. Понял?

— Да, — мрачно кивает Роко. — Почему папа до сих пор спит? Лучше пусть занимает тебя собой, чем ты третируешь всех нас.

Продолжая бубнить себе под нос, Роко выходит из дома, а я качаю головой. Такой классный придурок, я его обожаю.

— Лейк?

Я оборачиваюсь на голос Лонни. Что-то не так. Он держит в руках букет цветов, и на его лице написано напряжение.

— Чёрт, Рубен, да? Он привёз их сюда? — спрашиваю, с отвращением глядя на цветы.

— Да. И записку.

Лонни протягивает мне конверт. Я открываю его и вижу почерк Рубена. Это реально. Кажется, только сейчас я осознаю, что Рубен, и правда, рядом. Он близко, и я могу добраться до него. Я могу достичь своей цели и отомстить ему.

«Мне так жаль, что я напугал тебя, Лейк. Прости меня. Я больше так не буду».

Закатываю глаза и рву записку на мелкие кусочки.

— Я же говорила, что он будет извиняться. Он всегда так делает. Следующий его шаг — требования. Он якобы смягчился, чтобы подавить сопротивление, вызвать у меня жалость, а затем объяснит, чего он хочет и будет требовать послушания. Проходили уже. Выбрось их, Лонни. Я ненавижу цветы. Он испоганил даже этот романтический жест для меня, — холодно говорю я. — Их привёз курьер, верно? Он же не светился?

— Нет. Мы уже даже пробили заказчика, он использовал подставного человека и украл деньги с его карты.

— Мило, — фыркаю я. — Слушай, разве у обычных рядовых в вашем мире есть такие полномочия? Я говорю о том, что у Рубена словно развязаны руки. Абсолютно развязаны, как будто он и есть босс.

— Ты права. Джеймс дал ему власть, большую власть, и закрыл глаза на всё, зная, что он может за это поплатиться. У парней, вроде Рубена, тоже есть правила поведения в семье. И уж точно они никогда не будут третировать босса другой семьи, так как это грозит серьёзным наказанием, а точнее, смертью. Это запрещено. Это доказывает, что другая семья официально объявила войну, что карается по нашим законам. На любом собрании подобное будет расценено, как преступление. Да, у нас есть недомолвки между семьями, но подобное сейчас сильно контролируется. Мы пытаемся поддерживать здоровые отношения друг между другом, жить в согласии и мире, поэтому у нас есть чёткое распределение ниш и обязанностей.

— То есть Рубен может держать Джеймса за яйца какой-то информацией, которая точно подпишет Джеймсу смертный приговор?

— Может быть. А может быть, Джеймс просто трус. Мы узнаем.

— Хорошо. Будь другом, привези Доминика к полудню в больницу. Скажи ему, что его дети будут ждать в палате Раэлии, и это срочно.

— Что ты задумала? — прищуривается Лонни.

— Прекратить это дерьмо между ними. Или сегодня, или никогда. Они сами трусят, так что я возьму весь огонь на себя.

— Он же взбесится, Лейк. Ты будешь виноватой.

— Знаю и готова к этому. Я даже собрала свои вещи, потому что чётко представляю реакцию Доминика, но дожму их всех. Пусть это будет последним, что я сделаю, но я это сделаю.

— Ты безумна, Лейк. Просто безумна.

— Спасибо, — подмигнув ему, выхожу из дома и сажусь в машину. Мне нужно проветрить мозги, а также дать возможность Рубену со мной встретиться. Он будет искать эту возможность. Ему она нужна.

Провожу время на улице, бесцельно гуляя по городу, но Рубен так и не появляется, и это меня раздражает. Он не любит тянуть время, значит, сейчас кого-то убивает. Ещё одна жертва. Ещё одно удовольствие для него.

К полудню я приезжаю в госпиталь и морально готовлюсь к боли. Она будет. Доминик разозлится. Он устроит мне разнос. Я окажусь крайней, но готова это сделать. Готова, потому что у меня самой мало времени. Я уйду за Рубеном, если он появится. Это моя цель, а пока он не пришёл за мной, я должна использовать время по назначению.

— Какого чёрта здесь происходит? — орёт Доминик, когда я вхожу в палату.

— О-о-о, ты ещё жива, — усмехнувшись, бросаю взгляд на Раэлию.

— Пошла на хуй, — шипит она.

— С удовольствием, но позже.

— Лейк, мать твою, объясни, что всё это значит? Я не созывал это собрание!

— Я знаю, — спокойно отвечаю и мягко улыбаюсь хмурому Роко. — Это сделала я, потому что всем вам нужно поговорить.

— Лейк, не думаю, что сейчас правильное время, — Роко косится на Раэлию.

— Ты считаешь, что женщины слабые? — возмущаясь, спрашиваю его. — Мы не слабые, и твоя сестра тоже неслабая. Она сильная, раз вынесла всё это и провела ночь реально сложных размышлений. Как ты видишь, она не привязана, но теперь видит свои цели, и больше не будет страдать фигнёй. А что касается всех вас, то вы обязаны поговорить. Доминик, ты должен рассказать им правду. Должен и прямо сейчас. Хватит уже трусить.

— Ты не можешь лезть в это, — рычит Доминик.

— Могу. Ты дал мне эту власть, и я ей пользуюсь. Тебя никто за язык не тянул, и ты знал, что я буду лезть и сталкивать вас лбами. Такова моя природа. Я получаю от этого удовольствие. И я взяла на себя ответственность, раз вы все не смогли.

— Подождите, о чём она говорит, пап? Что за правда? — влезает Роко.

— Ни о чём.

— О вашем прошлом.

Мы с Домиником одновременно отвечаем, а затем наши взгляды встречаются. Ох, он, и правда, очень зол.