Чтение онлайн

Посредством тщательно продуманного исследования речевых рефлексов, написанных одним из ведущих российских психологов Доброгаевым, мы получаем довольно хорошее понимание путей, которыми речевые формы и словесные сигналы применяются в массовом внушении через пропаганду и идеологическую обработку. Основные проблемы для укротителя человека довольно просты: может ли человек сопротивляться влиянию правительства на него? Что может сделать человек, чтобы сохранить свою умственную целостность против подавляющей мощи общества? Возможно ли удалить внутреннее сопротивление все без остатка?

Павлов объяснил, что отношение человека к внешнему миру и его собратьям, во власти вторичных стимулов, речевых символов. Человек учится думать в словах и в речевых образах данных ему, постепенно они обусловливают весь его взгляд на жизнь и на мир. Как говорит Доброгаев, "Язык - средства адаптации человека в своей среде." Мы можем перефразировать это утверждение таким образом: потребность человека в коммуникации с его собратьями вмешивается в его отношение к внешнему миру, потому что язык и речь, непосредственно, словесные инструменты, используемые нами, являются переменными и не объективными. Доброгаев продолжает: "Речевые проявления представляют функции условного рефлекса человеческого мозга." Более простым способом мы можем сказать: кто диктует и формулирует слова и фразы, которые мы используем, кто владеет прессой и радио, является повелителем умов.

В Павловской стратегии, терроризирующая сила может быть заменена новой организацией средств сообщения. Подготовленные мнения могут день за днём распространяться через прессу, радио и так далее, снова и снова, пока они не достигнут нервных клеток и внедрят фиксированную форму мышления в мозг. Следовательно, управляемое общественное мнение - результат, согласно Павловским теоретикам, хорошей пропагандистской техники и опросы доказывают временный успех Павловских мозговых махинаторов. Все же, эти опросы могут учесть, только, чем люди подменяют свои мысли и веру, потому что иначе им угрожает опасность.

Таково Павловское учение: механически повторять свои посылы и предложения, уменьшая возможность общения инакомыслящих и оппозиции. Это - простая формула для политического влияния на массы. Это - также фактический идеал некоторых из наших общественных механизмов отношений, тех, кто таким образом надеется управлять обществом для продажи специального мыла или голосование за нужную сторону.

Павловская стратегия общественных отношений внушает людям все больше и больше вопрос для самих себя: "Что думают другие люди?" В результате создается общее заблуждение: людей подстрекают думать то, что думают другие люди, таким образом общественное мнение может распространиться в массовое предубеждение.

Выраженный в психоаналитических терминах, через ежедневный пропагандистский шум из сильных лозунгах, люди могут быть вынуждены все больше и больше идентифицировать себя с мощной погремушкой. Голос Большого Брата проникает во всех маленьких братьев.

Новости из Красного Китая, из сообщения нейтральных индийских журналистов (См. "Нью-Йорк Таймс", 27 ноября 1954 года) говорится, что китайские лидеры используют вокальные тренировки общественности, чтобы усилить свой режим. По всей стране по радио и громкоговорителям передают официальную "правду". Сладкие голоса овладевают людьми, культурная тирания заманивает их уши в ловушку с громкоговорителями, говоря им, что они могут и не могут делать. Эта микрофонная классификация по группам была предсказана французским философом Ларошфуко, который, в восемнадцатом столетии, сказал: "Человек как кролик, Вы ловите его за уши.".

Во время Второй мировой войны нацисты показали, что они также знали о силе влияния слова. Я видел в Голландии их стратегию в работе. Радио постоянно распространяло политические предложения и пропаганду и люди были обязаны это слушать, потому что простой акт выключения радио был сам по себе подозрителен. Я помню один день во время занятий, когда я путешествовал на велосипеде с друзьями. Мы остановились, чтобы отдохнуть в кафе, которое, как мы поняли позже, было настоящим нацистским гнездом. Когда радио, которое работало когда мы зашли, объявило о речи Гитлера, все встали в благоговейном страхе, это была необходимость, чтобы принять вербальное внушение Фюрера. Мои друзья и я должны были также встать и также были вынуждены слушать этот хриплый голос, потрескивающий в наших ушах и вызвать все наше сопротивление против этого долгого, скучного, повторяющегося налета на наши барабанные перепонки и разум. Всюду по занятым нацистами территориям, печатались тонны пропаганды, Большой Лжи и искажений. Они даже начали рисовать своих лозунги над входами в дома и на улицах. Каждую неделю вновь сфабрикованные стереотипы соблазняли нас, как будто хотели убедить нас в блеске Третьего Рейха. Но нацисты не знали правильную Павловскую стратегию. Удовлетворяя их собственную потребность обсудить и изменить свои аргументы, чтобы заставить казаться их более логичными, они только увеличили сопротивление голландцев. Это сопротивление было дополнительно подкреплено лондонским радио, в котором голландцы могли услышать нормальный голос своего собственного законного правительства. Если бы нацисты не так сильно спорили и оправдывались, и имели бы возможность контролировать все письменные, печатанные или разговорные коммуникации, длительный период скуки отключил бы наши демократические внушения, мы могли бы сильнее обольститься нацистскими сверхупрощениями и лозунгами.

Политическая тренировка

Создание политических рефлексов нельзя путать с обучением или убеждением или даже идеологической обработкой. Это - гораздо больше. Это - вмешательство. Оно овладевает и самым простыми и наиболее сложными формами возбуждения человека. Это - сражение за овладение нервными клетками. Это - принуждение и проведенное в жизнь преобразование. Вместо того, чтобы тренировать человека к непредубежденному столкновению с действительностью, соблазнитель обучает его модными словечкам, словесным стереотипам, лозунгам, формулам, символам. Стратегия павловцев в тоталитарном смысле означает - отпечатывать предписанные образы в сломанном разуме. Тоталитарист хочет сначала требуемый ответ от нервных клеток, потом контроль над человеком и наконец - контроль над массами. Система начинается с устных тренировок и обучения, комбинируя необходимые стереотипы с отрицательными или положительными стимулами: боль или награда. В лагерях военнопленных в Корее, где было отдельное и массовое промывание мозгов, отрицательные и положительные стимулы тренировок, обычно были голодом и едой. Момент, когда солдат приспособился к линии партии, его рацион еды улучшался: скажите да и я дам Вам конфетку!

Целая гамма отрицательных стимулов, которые мы увидели их в случае с Шоублом, состоит из физического давления, морального давления, усталости, голода, скучного повторения, беспорядка с внешне логическими силлогизмами. Много жертв тоталитаризма рассказали мне в интервью, что наиболее подрывающий опыт, с которым они столкнулись в концентрационных лагерях, был чувством потери логики, состояния полного замешательства, состояния, в котором не было ничего обоснованного. Они достигли состояния павловского запрещения, которое психиатры называют умственным распадом или деперсонализацией. Казалось, как будто они забыли все свои прошлые ответы и еще не приняли новые. Но в действительности они просто не знали, что было чем.

Павловская теория была переведена в политические методы, как способ выровнять разум (нацисты называли это "Гляйхшальтунг") - запас в ремесле тоталитарных стран. Некоторые психиатрические моменты представляют интерес, мы видим, что павловское обучение может использоваться успешно только, когда преобладают специальные умственные состояния. Чтобы приручить людей к нужной форме поведения по образцу, жертвы должны быть доведены до точки, где они потеряют свою бдительность и разумное понимание. Свобода обсуждения и свободного интеллектуального обмена препятствует тренировке. Должны прививаться чувство террора, чувство страха и безнадежности, одиночества, состояния спиной к стенке.

Обработка американских военнопленных в корейских лагерях следовало только такому образцу. Они были вынуждены слушать лекции и другие формы ежедневного потока слов. Сам факт, что они не понимали лекции и уставали от долгих сессий, запрещал их демократическое обучение и тренировал их пассивно глотать горькую диету доктрины, для заключенных были предусмотрена не только программа политического обучения, но также и программа ненамеренного приручения. До некоторой степени, коммунистические пропагандистские лекции были направлены на переквалификацию умов заключенных. Это обучение наши солдаты могли отклонить, но бесконечные повторения и постоянное слоганизирование, вместе с физическими притеснениями и перенесенными заключенными лишениями, вызвало БЕССОЗНАТЕЛЬНОЕ ПРИРУЧЕНИЕ и тренировку, против которого может помочь только заранее созданная внутренняя сила и понимание.

Все же есть еще и другая причина, почему наши солдаты иногда попадали в ловушку коммунистических внушений. Эксперименты с животными и опыт работы с людьми научили нас, что угроза, напряженность и беспокойство, вообще, может ускорить образование условных рефлексов, особенно когда ответы, имеют тенденцию уменьшать страх и панику (Спенс и Фарбер). Чрезвычайная ситуация жизни в лагере для военнопленных и моральные пытки, обеспечивают идеальные обстоятельства для такой тренировки. Ответы могут развиться, даже когда жертва абсолютно не сознает, что на него влияют. Таким образом, многие из наших солдат развивали непроизвольные реакции, которые они абсолютно не осознавали (Сигал). Но это - только одна сторона монеты, поскольку опыт также показал, что люди, знающие что ожидать в условиях морального давления, могут развить так называемую перцепционную защиту, которая защищает их от влияния. Это означает что, чем больше люди знакомы с понятиями контроля за мыслями и промывки мозгов, тем больше они понимают природу вала пропаганды, направленной против них, тем больше внутреннего сопротивления они могут поднять в себе, даже при том, что неизбежно некоторые из внушений инквизитора просочатся через барьер сознательной защиты разума.