Чтение онлайн

Ей было больно. Очень долго и очень сильно. А такая боль имеет свойство вырываться наружу, обращаясь болью тех, кто рядом.

Мора тонула в страданиях, а потом вернула их миру стократ.

Внезапно опора из-под моей спины исчезла и я с визгом упала назад, чтобы лицом оказаться едва ли не под подолом у старухи.

– Милостивые боги, - завизжала я, отбиваясь от её платья, и осуждающе смотря снизу вверх, пока она ухмылялась. — За что?!

– Ты чего там забыла? — спросила старуха, шаркая к шкафу со склянками.

– Вы меня тут заперли! — завизжала я еще громче, но уже от возмущения. — Сговорились и заперли.

– А, мальчик. Он уж ушел.

– Куда? Я видела членов Совета, ему с ними не совладать! Что он задумал? Мне нужно за ним!

– Угу, сейчас, - промычала старуха, разглядывая баночки одну за другой и ставя на место. Быть может, хочет дать мне какое-то зелье, что поможет Кайонелу? — Тебе нравится паприка?

Я уже аккуратно тянула руку к зелью, как вдруг осознала сказанное Драмией.

– О Боги, прекратите! И… - я запнулась, несколько раз моргнув. — Я вас видела. Видела там. Это вы кричали и дрались со стражей, когда сотни бездарных спускались в портал!

Я изумленно ахнула, увидев в старухе ту прекрасную девушку с красной копной волос и веснушчатым лицом. Милостивая Праматерь, насколько же стара она была?!

– Вечная принцесса Драмия, одинокая в веках и оплакивающая своего жениха, - грустно улыбнулась старуха, ставя склянку с приправой на место. — В тот день я совершила самую страшную ошибку в жизни, и даже мои глаза на уберегли меня от неё.

– Вам не поверили, - сглотнула я, вспоминая слова Агнесс. Взбалмошная принцесса пыталась сорвать божественную волю и спасти возлюбленного. — Там… Там был ваш…

– Сын повара и служанки, - ухмыльнулась старуха, облизнув потрескавшиеся губы. — Долгие годы мы лишь бросали друг на друга взгляды украдкой, а когда решились - стало слишком поздно. У богов есть для тебя лишь одна истинная судьба, и в этом я убедилась. Не утеряй свою, вестница.

– Так вы отпустите меня? — я с надеждой посмотрела на неё, но Драмия была уже где-то далеко в своих воспоминаниях. Настолько далеко, что мне пришлось потрясти её за плечо. — Поможете найти выход из леса?

Она нахмурилась и внезапно стала серьезной:

– Для начала ответь, как ты попала в день разделения миров?

— Я не знаю. Я была там с маленькой девочкой… Её мама состояла в Совете.

— Как её звали? — спросила Драмия, и я облизнула губы.

— Мора. Мать истязала её, хотела вытравить из неё особый дар, держала в огне и пыталась проникнуть им под её кожу, — я поёжилась под спокойным взглядом старухи. — Я видела, как слабеет разум девочки, я была ею, её глазами, я знаю всё. Её заставили думать, что она ущербна. Что её ледяной дар проклят.

— Лёд? Мора? — Драмия на секунду задумалась, а потом покачала головой. — Я не знаю никого с этим именем. А подобный дар… Мои глаза бы увидели его, девочка.

— Я не придумала это! — закричала я. Будто сомнения старухи могли повлиять на существование Моры. — Её брата, как и вашего жениха, изгнали в Низший мир. Или и вовсе убили Блэдрейны.

— Блэдрейны стремились защитить бездарных, а не убивать их, — махнула рукой старуха. — Ты бы знала, если бы была там.

– Боги, я не знаю! Я видела то, что видела она! А Мора была ребёнком, она еще не понимала всего! Просто маленькая испуганная девочка! Я… Я знаю, что Совет заставил императора Драххтариуса разделить миры и сослать туда бездарных, но…

– О нет, - покачала головой Драмия, нахмурив выцветшие, почти прозрачные брови. — Совет желал вовсе не этого, дитя.

– Но ведь…

– Разделение — воля моего давно унесенного пламенем отца. Его сердце было слишком мягко, а быть может, слишком любило меня, чтобы сделать то, что они планировали. За это я ему благодарна.

Я уставилась на неё, пытаясь понять. Очищение… О нём говорила мать Моры.

– Они хотели искупить грехи, - сказала я неуверенно, покосившись в сторону комнаты, в которой хранился камень. — Вернуть расположение Праотца…

– Как, глупая вестница?

Я сглотнула, а потом с ужасом вспомнила слова Агнесс, что Мора подслушала на самом последнем Совете. Прямо перед тем, как бездарных вместе с её братом сослали вниз, а её мать сожгла себя.

– … зажгут Сферу подобно солнцу и вернут расположение богов. Во славу Праотца следы греха должны быть стёрты с земли, в которую посеял он плоды своей крови. Огонь — это свобода и искупление!

– Огонь — это свобода и искупление! Огонь — это свобода и искупление! Огонь — свобода и искупление!

– О нет, - простонала я, осознавая весь масштаб трагедии. — Тогда они захотели сжечь их, убить невинных людей! Не просто переселить их… Детей, стариков!

– Всех потомков богов, в которых больше не течет их кровь. Разве достойны они называться детьми Праотца? Высшие Дома полагали, что обрати они всех в пепел — и Праотец вернется в Сферу.

– Тогда император Драххтариус не смог пойти на злодеяние и создал Низший мир. Не для изгнания, но для спасения… - пролепетала я. — И бездарный, что был вашей парой, тоже смог выжить…

– Мой брат не предавал идеалы отца долгие столетия. А сейчас император сменился, - улыбнулась старуха. — И стал им вовсе не император.

– Что?

– Императором стал не император, - повторила она так, будто это должно было всё прояснить. А потом вздрогнула и резво, совсем не по-старушечьи быстро сорвавшись с места, схватила склянку с приправой. — Паприка! Совсем голову мне забила.

– Милостивая Праматерь, погодите! — закричала я, стараясь удержать её на месте, но старуха уже выпорхнула из кладовки и отправилась в другую комнату. — Если они хотели их всех убить, но император не позволил, то сейчас…

– Позволил! — захохотала она внезапно, крутанувшись на месте, закутываясь в белоснежные волосы и рассыпав на свое платье почти всю склянку красной приправы. А потом чихнула, стряхивая всё на пыльный зеленый пол. — Сейчас позволил! Супчик будешь?

– И это они назвали вторым этапом! Если сразу всех уничтожить не удалось, то они просто разделили казнь на этапы! Первый — разделение и изгнание, второй этап очищения — сожжение! Они хотят сжечь Низший Мир! — завизжала я от ужаса, цепляясь за кряхтящую от моих воплей старуху.