Чтение онлайн

– Ой! Ты что здесь делаешь?

– Наблюдаю, как моя жена уже нашла себе поклонника, – мрачно заявил Стас. – Алиса от удивления онемела. Не зря ей казалось, что за ними кто-то наблюдает, но она была так увлечена беседой, что забыла про это. Так значит, Стас увидел, как Верещагин поцеловал ей руку. Ох, как нехорошо это особенно после пощёчины. Но это же никакой не поклонник, надо объяснить, но Алису вдруг разобрала вредность. Скорее всего это была вредность, доставшаяся от Лизы.

– А ты, значит, подглядываешь?! – Алиса прищурилась на Стаса.

– Вовсе нет. Так получилось. Я издалека увидел, что ты пошла сюда и отправился за тобой. Но ты уже кокетничала с художником, и твой верный муж не смел мешать.

– И правильно сделал, я как раз договаривалась, чтобы художник написал мой портрет в этом наряде, – Алиса развела широкую юбку в сторону. Будем детям показывать.

– Удивляюсь твоему легкомыслию. Здесь война, а не петербургский салон, – Стас повернулся, чтобы уйти, но Алиса схватила его за руку и забежала вперёд.

– Не глупи. Ты не знаешь кто это?

– И знать не хочу. Люди на войне воюют, а не рисуют мазню какую-то.

Алиса расхохоталась.

– Ну ты у меня и ревнивец. Это же Верещагин. Сам Верещагин. Его картины в Третьяковке висят. Но, то есть висят в нашем времени. Он станет знаменитым.

Стас нахмурился.

– Не знаю я никакого Верещагина.

– Верещагин написал картину «Апофеоз войны». Помнишь, гора черепов на поле боя, над которыми летают вороны?

– Ну эту да, – Стас выглядел озадаченным. – Только я фамилию художника не помню.

– И, между прочим, то, что ты назвал мазнёй, тоже будет висеть в Третьяковке.

Стас прижал руки к груди.

– Ну пусть простит знаменитый художник ревнивого мужа. – Неожиданно лицо его прояснилось. – Слушай, а ты молодец, не растерялась. Сама портрет ему заказала.

– Я не заказывала, он сам предложил. Если время будет. Сказал, ему моё лицо понравилось, – Алиса прикусила губу, осознав, что этого говорить не стоило.

– Ах, лицо понравилось?!– он обхватил её лицо в ладони и прижался к её губам. – А всё остальное не понравилось?! Ах ну да, он же не видел, как ты прекрасна в бальном платье. – А ну, пошли, – Стас схватил её за руку и потащил.

– Куда?

– Знакомиться с художником. Представишь меня по всем правилам.

Алиса не успела опомниться, как они предстали перед Верещагиным, который оторвался от картины и удивлённо посмотрел на них.

– Разрешите представить вам моего мужа, Александра Ракитина! – сказала Алиса, словно они были в салоне.

– Очень приятно. Наслышан о вас, граф Ракитин, – художник ограничился вежливым кивком. – Поздравляю! У вас прелестная жена. Да пребудет с ней мужество, чтобы помогать нашим воинам. – Он поклонился Алисе и вернулся к картине. Сделал несколько мазков, потом посмотрел на притихших Стаса и Алису. – Вы меня извините, свет того гляди изменится, а мне нужно поймать этот оттенок.

– Конечно. Это вы нас извините, что помешали. Мне давно пора в госпиталь, – Алиса потащила Стаса за собой.

– Что-то знаменитый художник не очень был любезен, – проворчал Стас.

– Да брось. Человек работает, а мы тут пытаемся попасть в историю.

Алиса и Стас вышли к шатрам. Офицеров и солдат прибавилось. Мужчины курили, что-то обсуждали и жестикулировали. Одеты все были в светлые гимнастёрки с нашитыми на них погонами. Некоторые в фуражках, некоторые с непокрытой головой. Солнце уже не пекло, а пригревало, и наступающий вечер обещал быть чудесным.

– Знаешь, если закрыть глаза, можно подумать, что мы приехали на юг в отпуск. Мне так нравится это заходящее солнце, когда всё вокруг становится в оранжевом свете.

Стас крепче сжал её руку.

– Тебе на самом деле пора в госпиталь?

– Наверно, да. «Тут на нас все глазеют», —сказала Алиса, поймав очередной взгляд диковатого мужчины с загорелым лицом.

– Это оттого, что мы идём за руку, словно прогуливаемся по бульвару. А бойцы давно не видели женщин. Так что будь осторожна, я не всегда смогу тебя защитить.

– Я справлюсь, – отмахнулась Алиса. – Меня больше волнует, как я переживу первое дежурство в госпитале. Всё бы ничего, но меня ужасно тошнит.

– Понимаю. Я сам пару недель провалялся в таком госпитале. Потом привыкаешь. Ты тоже привыкнешь, и твой очаровательный носик будет спасён.

– Я прихватила носовой платок, который щедро полила духами. Если будет совсем невмоготу, суну в него нос.

Когда Алиса подошла к шатру, заметила мужчину средних лет в очках и в халате, который был в свежих красных пятнах. Он курил и разговаривал с раненым, который сидел на койке возле входа. Лицо у раненого было измождённое, кисть руки перевязана, правая щека залеплена пластырем.

Наверно, это и есть доктор, а я опять забыла, как его зовут. Кажется, Михалыч. Увидев Алису, мужчина в очках щелчком отбросил окурок.

– Это вы к нам в помощь приехали? – спросил он, внимательно рассматривая Алису. – Боже, совсем ребёнок, – нахмурился он. – Вам лет сколько? О чём они только там думают?!

– Меня никто не направлял, я с мужем приехала, – Алиса сделала серьёзное лицо и добавила. – Буду вам помогать, пока муж воюет.

– А муж кто?

– Ракитин Александр, – с гордостью сказала Алиса.

Доктор неожиданно тепло засмеялся.

– Ах, Сашка. Вот проказник. Из отпуска с жёнушкой приехал. Когда только молодые всё успевают?! Ну а вы что-нибудь умеете?

– Ставить капельницы и делать уколы, – Алиса вспомнила, как ухаживала за мамой и вздохнула. – А ещё на курсах учили перевязки делать.

– Неплохо, – покачал головой врач. – Надеюсь, ты выдержишь, потому что одной Наташи мне мало. Значит так, девонька, тебе сегодня придётся с корабля на бал. Будешь мне ассистировать. У одного больного гангрена началась, придётся руку ампутировать.

– Что?! – Алиса еле устояла на ногах. А она то надеялась, что сегодня отделается перевязками и написанием писем родным. Последнее ей особенно нравилось.

Хирург пожал плечами.

– Зовут тебя как?

– Лиза, – заплетающимся языком выговорила Алиса, чуть не назвав своё имя.

– А я Михаил Михайлович, – он снова посмотрел Лизе в глаза и покачал головой. – Только в обморок не упади, Лизавета. А то мне с тобой некогда возиться. Идём в операционную

Лизе казалось, что ноги и всё тело одеревенело. Неужели ей в первый же день придётся участвовать в ампутации? Увидит, как отрежут руку, и она останется отдельно. О, ужас. А раненый будет кричать от боли. Или у них есть наркоз? Когда изобрели наркоз? Алиса абсолютно не помнила.