Чтение онлайн

Прошло три изнурительных дня с тех пор, как я была в MASQ.

Каждый из них я провела, помогая Реми прочёсывать город. Ни Дарби, ни меча мы так и не нашли, но я уже ощущаю первые признаки хаоса, о котором предупреждал Дэрроу. В воздухе повисла враждебность, подталкивая всех к грани. Я видела, как покупатели срываются на торговцах из-за самых мелких неудобств.

Ранее сегодня я стала свидетелем того, как мужчина разгромил прилавок на рыбном рынке только потому, что у торговца закончились устрицы. Солдаты Реми арестовали его, но он был далеко не единственным, кто вёл себя агрессивно. И если Дэрроу прав, всё станет только хуже.

Мы проверили все привычные места Дарби и опросили его знакомых, но никто его не видел. И ни один целитель не признался, что лечил его раны. Начиная с завтрашнего дня, Бэйлор приказал обыскивать каждый дом и каждое заведение в городе, даже в Хайгроуве и Мидгардене. Похоже, король действительно паникует, если готов рискнуть гневом аристократии.

Слова Дэрроу с того утра не выходят у меня из головы. Душа звезды. Странное имя для меча. Может ли быть совпадением, что та старуха пела о падающих звёздах?

Стук в дверь вырывает меня из мыслей, и волна тревоги прокатывается по венам. Есть только одна причина, по которой кто-то может стучать так поздно.

Вода стекает по моей разгорячённой коже, когда я встаю из ванны и оборачиваюсь в шёлковый халат. Мокрые волосы оставляют за собой дорожку капель на полу, пока я подхожу к двери. Открыв её, я вижу Хаксли, одного из стражников короля. Его щёки мгновенно заливаются румянцем, когда он замечает мой вид. Прочистив горло, он несколько раз кашляет, прежде чем заговорить.

— Король желает видеть вас этим вечером, леди Айверсон, — говорит он, и его слова вонзаются мне в живот, как нож.

Стражники всегда говорят одно и то же. Всегда преподносят это как просьбу, но сама мысль о том, что я могу отказаться, — иллюзия. Никто не отказывает королю. Бесполезный крик поднимается в горле, но я сдерживаюсь. Дав выход своему гневу, я ничего не добьюсь. Вместо этого я вежливо киваю и поднимаю палец, показывая, что мне нужна всего минута.

Дверь щёлкает, закрываясь между нами. Как стены окопа, это хрупкое препятствие даёт мне лишь краткую передышку. Я напоминаю себе, что должна быть сильной и бесчувственной. Идеальной лгуньей. Но больше всего мне хочется убить его. Убить их всех. Хочется сжечь этот город дотла и позволить пламени поглотить и меня.

Но вместо этого я сажусь за туалетный столик и привожу своё лицо в порядок, как хорошая актриса.

Мягким полотенцем я промокаю волосы, затем расчёсываю огненные волны. После этого втираю в кожу успокаивающий лосьон, делая её гладкой и мягкой. Чтобы вернуть лицу живость, я слегка касаюсь губ и щёк ягодным тинтом, придавая им румянец. Моё лицо безупречно — за исключением пустоты в янтарных глазах, но он никогда этого не замечал.

Почти смешно, что вся эта мягкая красота требуется для столь уродливой участи.

Горячие слёзы подступают, но я их сдерживаю. Если я позволю им пролиться сегодня, они уже не остановятся. Я надеялась, что с появлением Бриджид в роли его новой любовницы у меня появится передышка от ночных вызовов. Но, похоже, её отвлечение для него ограничено. Я встречаюсь взглядом с собой в зеркале, и мои пальцы впиваются в деревянную поверхность. Хватит ли тяжести моего гнева, чтобы расколоть её?

— Ты — нечто большее, чем это, — шепчу я своему отражению.

Когда Леона впервые сказала эти слова, в её голосе было куда больше уверенности. Заслуженно или нет, она действительно в это верила. Стальная решимость оседает во мне при воспоминании о покойной королеве. Крепко зажмурившись, я тянусь к скрытому месту глубоко внутри — туда, где живёт моя сила. Призывая её, я позволяю боли разорвать меня. Мой рот раскрывается в беззвучном крике, когда знакомая агония будто разрывает меня пополам. Нервы натянуты до предела, клетки разрываются на части.

Это кажется бесконечным, но на самом деле длится всего несколько секунд.

Я жадно хватаю воздух, опираясь на столик. Кровь щекочет верхнюю губу, стекая из носа. Я вытираю её тыльной стороной ладони, глядя в пустые глаза эйдолон. Она — точная копия меня, вплоть до ягодного оттенка на губах.

— Ты знаешь, что делать, — шепчу я, морщась от пульсирующей боли в голове.

Её шёлковый халат тянется за ней, когда она грациозно идёт к двери и исчезает в коридоре, занимая моё место, как делает каждый раз, когда Бэйлор зовёт меня к себе. Я слушаю, как Хаксли приветствует её, совершенно не подозревая, что говорит с подделкой. Когда звук их шагов затихает в коридоре, я забираюсь в кровать и натягиваю одеяло на голову. Первая часть этого процесса трудна, но то, что будет дальше, гораздо хуже.

Первый раз, когда я создала эйдолон, был всего через месяц после смерти Леоны.

В первые недели после её смерти Бэйлор оставил меня в покое. Думаю, он не ожидал, что я буду настолько разбита, что мне потребуется так много времени, чтобы скорбеть. Но когда раздался первый ночной стук, я запаниковала. Я сказала стражнику, что сейчас выйду, но вместо этого свернулась клубком на полу и начала раскачиваться, сжимая в руке кинжал.

Я понятия не имела, что собираюсь делать; я лишь знала, что не позволю им отвести меня к нему. Я не могла позволить ему снова прикоснуться ко мне так после того, что он сделал. Даже одна мысль об этом вызывала тошноту.

В ту ночь казалось, будто мир разрывается на части. Что-то внутри меня ломалось, рассыпаясь на мелкие осколки, которые уже невозможно было собрать. Ошейник давил на шею, словно врезаясь в кожу. Я была уверена, что его тяжесть вот-вот раздавит мои кости. До сих пор не знаю, как мне удалось не закричать, но в какой-то момент во мне что-то оборвалось.

С течением минут всё успокоилось. Пот остыл на коже, оставляя меня дрожащей. И когда я открыла глаза, передо мной стояла точная копия меня самой.

Я никому не рассказала о случившемся. Если бы король узнал, у меня нет сомнений — он бы нашёл способ обратить это себе на пользу. Но глубоко внутри тихий голос шептал, что это не единственная причина.

Стыд скручивает мне живот каждый раз, когда я думаю о том, для чего использую свою эйдолон.

У моей копии нет собственного сознания. Она больше машина, чем человек. Она зависит от приказов, а также от моих инстинктов и мышечной памяти, которые в неё скопированы. Она может в какой-то мере ощущать физические прикосновения, но у неё нет ни мыслей, ни внутренних чувств.

И всё же я ненавижу себя за то, что отправляю её вместо себя.

И в то же время я бесконечно благодарна.

Поддерживать иллюзию всю ночь невероятно изнурительно, но я с готовностью терплю головные боли и кровотечения из носа, лишь бы не прикасаться к нему. Я могу заглушить связь между нами, чтобы не чувствовать того, что происходит в его комнате.

Без эйдолон я не думаю, что пережила бы этот год.

И, пожалуй, я бы этого и не захотела.

Глава 19.

Мои кулаки с глухим ударом врезаются в мешок снова и снова, всё сильнее с каждым неприятным воспоминанием, вспыхивающим в голове.