Чтение онлайн

Асканио уставился на совершенно твердое печенье в моей руке.

— В чем дело? — спросила я. — Не хочешь?

Крылышки мотылька опять задели мою ладонь. Он попытался еще раз.

— Хороший трюк, — сказал Асканио.

— Ты сказал, что можешь забрать все мои печенья, а ты даже не можешь взять одно. Я разочарована. — Я поднесла печенье ко рту и откусила кусочек. — М-м-м. Вкусно. Ты действительно не знаешь, что теряешь.

Он попытался вынуть печенье у меня изо рта. Его пальцы обмахнули мои губы.

— Эй! Личное пространство.

Асканио открыл рот.

Женщина-оборотень метнулась через двор и остановилась рядом с Асканио.

— Я видела его!

В глазах Асканио вспыхнул красный огонек.

— Уверенна?

— Да! — Она помахала рукой перед собой. — Я видела его лицо.

— Мы закончим это позже. — Асканио повернулся к ней. — Покажи мне.

Они бросились в темноту.

Я вышла и закричала.

— Подожди! Ты забыл свое печенье.

Далекий вой с Юникорн-лейн был моим единственным ответом. Это было прекрасно. Я знала, что он услышал меня.

Я вошла внутрь, наложила оберег и закрыла за собой дверь. Итак, Стая, или какая-то ее часть, определенно была заинтересована в этом убийстве. К сожалению, я до сих пор понятия не имела, почему.

Давайте посмотрим, что я выяснила во время этой встречи: Асканио был удивительно быстр, и он не стеснялся использовать деньги, чтобы получить то, что он хотел, а то, что он хотел, было убийцей пастора Хейвуда. Не полный провал, но и пользы мало.

Если Стае требовался доступ к месту убийства, они могли запросить его по соответствующим каналам. Большую часть времени их впускал город. Они были лучшими следопытами, и они прилагали усилия, чтобы играть по правилам с правоохранительными органами. Они также заботились о своих собственных преступниках, поэтому, если оборотень совершил это убийство, Стая проведет внутреннее расследование, задержит его и либо накажет, либо, в зависимости от политической ситуации, передаст его городским властям. Это было беспроигрышное соглашение — Стая избегала ненужных подозрений, и копы меньше истекали кровью, пытаясь выполнить свою работу. Усмирение разъяренного оборотня — это не прогулка по парку.

Но Стая не запросила доступа. Вместо этого они подкупили полицейского.

До сих пор и Асканио, и Ник были заинтересованы в этом деле и изо всех сил притворялись, что это не так.

Интерес Ника беспокоил меня. Много лет назад, еще до того, как Ник стал рыцарем-защитником, он был крестоносцем, и его последним заданием перед повышением по службе было проникнуть в организацию Роланда. Дедушка что-то с ним сделал, что-то ужасное, о чем ни один из них никогда не говорил. Задание закончилось катастрофой, и Ник наблюдал, как весь орден, семь рыцарей, были убиты моим другим дядей, который был не в своем уме. Он никогда не нарушал своего прикрытия. Я даже представить себе не могла, чего ему это стоило. Он смотрел, как умирают рыцари, и выполнил бы свою миссию, если бы мудак, который был рыцарем-защитником, не разоблачил его, когда он лежал, умирая, и убедился, что все это было напрасно.

Ник с самого начала был непостоянен. Этот опыт кристаллизовал все его сумасшедшие наклонности. Он посвятил себя противостоянию дедушке и всему, что тот отстаивал. Ник в лицо называл Кейт мерзостью. Кейт не возражала. Он был единственным сыном ее бывшего опекуна, и она смотрела на него как на брата и помогала ему при любой возможности. Так она двигалась по миру.

Мне следовало бы обидеться на Ника, но я этого не сделала. Он был рыцарем Ордена в самом прямом смысле этого слова, и он полностью посвятил себя миссии Ордена по защите человечества от всех угроз. Кейт представляла собой потенциальную угрозу катастрофических масштабов. Кейт также была другом Ника, и если бы ей понадобилась помощь, он бросил бы все, что делал, и поехал бы с оружием в руках и обнаженными мечами, как он делал не раз. Он просто отказывался видеть конфликт между этими двумя вещами. Он работал с Кейт, он искренне любил Конлана, и он ходил к Кейт и Кэррану на ужин, но он всегда был начеку, если бы Кейт впала в безумие. Если она решит стать тираном, он будет первым в очереди, чтобы пронзить ее своим клинком.

Возможно, годы, проведенные в качестве рыцаря-защитника, стабилизировали его, но я сильно в этом сомневалась. Его паранойя была бездонным, темным озером, и он был превосходен в уловках.

Я вышла в коридор, открыла потайную дверь, вошла в свой настоящий дом и закрыла за собой дверь. Она лязгнула с обнадеживающим глухим стуком. «Щит Энки» закрылся, отрезав внешний мир.

Я прошептала слово, и зажглись магические фонари, заливая комнату ярким желтым светом. Еще одно преимущество классического образования. Мои фейри-фонари были снабжены выключателем магии и светились разными цветами, в то время как у большинства людей фейри-фонари были синими и светились непрерывно, когда магия была в зените. Я не была поклонником голубого света, за исключением редких акцентов здесь и там. Слишком сурово.

Я подошла к своему столу и села в кресло.

До сих пор это убийство было сплошными вопросами и без ответов.

Я потянулась к знакомой связи в своем сознании, ища Тургана. Свет вспыхнул в моем сознании и развернулся в виде дома с ярко освещенными окнами. Ник Фельдман сидел за кухонным столом у окна первого этажа, ел бутерброд и читал толстую книгу. Вид слегка наклонился, когда Турган поправил хватку на ветке.

— Следи за ним, — прошептала я.

Хищник щелкнул клювом в знак подтверждения.

Я отпустила, и изображение исчезло.

Орел окликнет меня, если что-нибудь случится. Пока магия действует, я буду знать каждое движение Ника. Завтра я буду копать глубже, но прежде чем я смогу это сделать, мне нужно выяснить, с чего начать.

Я придвинула к себе большую стопку бумаг. Я подобрала их по дороге домой, трехмесячный выпуск «Атланта Джорнал-Конститьюшн». Давайте посмотрим, объявил ли кто-нибудь о своем открытии новых христианских реликвий.

В восемь утра, убедившись в отсутствии хвоста, я отправилась в город. Асканио никого не оставил нянчиться со мной. Может, он решил, что за мной не стоит присматривать. Возможно, это просто вылетело у него из головы. Обе возможности казались одинаково маловероятны. Значит, что тот, кто следовал за мной, держался намного позади. К тому времени, как я остановилась у голубого дома, чтобы спрятать пакет для Куницы, я дважды посыпала свои следы аконитом. Это не остановит моего преследователя, но зачем облегчать ему задачу?

Двадцать минут спустя я подъехала к Методистской церкви Святого Луки на краю парка Такседо.

После разрушений, вызванных вялотекущим магическим апокалипсисом, богачи Атланты бежали на север. Такие районы, как Такседо-Парк, имели преимущество в том, что были древнее, с историческими особняками, которые выстояли намного лучше, чем современные офисные башни и высотки. В то время как небоскребы падали и рушились, такие места, как Вилла Хуанита, официальное поместье Такседо, площадью в десять тысяч квадратных футов, не пострадало, оставаясь таким же роскошным, как и полтора века назад.

Церковь Святого Луки располагалась на границе между богатым Такседо-парком и новым деловым центром, возникшим вдоль Пичтри-роуд. Назвать это церковью было бы преуменьшением. Массивный собор, построенный из кирпича и белого бетона, занимал пять акров с его территорией и вспомогательными зданиями. Свидетельствуя о стоических ценностях готического Возрождения, весь комплекс представлял собой крепость: больница, школа и административный центр, расположенные в одном аккуратном прямоугольнике с собором спереди и в центре, выглядящим как младший кузен Нотр-Дам.