Чтение онлайн

— Прими угощение не расстраивай девушку, — засмеялся Раду. Конь повернулся ко мне, будто все понял, и осторожно, мягкими губами выхватил яблоко из ладоней. Я протянула руку, Вихрь наклонил голову позволяя себя погладить. А на ощупь он казался гладким, нежным как шелк. Я потянулась было еще раз коснуться гривы красавца, но Вихрь видимо решил, что хорошенького понемножку. Тряхнул головой и умчался к находившемуся в стороне табуну.

— Ну и куда теперь? — засмеялась я, остановившись посреди луга.

— Пойдем к реке, — предложил Раду, подмигнув мне.

— Идем, — согласилась я, вглядываясь в совсем близкую зелень камыша, заполнившую почти весь овражек, в котором текла речка без названия. Мне, конечно же, захотелось спуститься вниз к самой воде. Она сверкала всеми оттенками голубого, начиная с прозрачно хрустального и кончая темно-синим. Раду потянул меня за руку вдоль берега. В мужчине проснулось, что-то мальчишеское. Он беззаботно улыбался. Будто вчера решилось что-то важное. И теперь он спокоен. Я недоуменно следовала за ним, наблюдая как ярко-зеленые свежие травяные побеги сменяются старыми и темными стеблями камыша, а те в свою очередь превращаются в прогнившую кашу. Наконец. Мы оказались на мокрой, хлюпающей грязью земле, от которой ощутимо шел гнилостный запашек. Даже в самую жару земля здесь не высыхала. Камыши, подломив ножки, покрылись слизью, а посреди этого безобразия горделиво возвышался трухлявый гнилой и осклизлый пень. Ароматы, витавшие вокруг могли вызвать тошноту у болотника, свиней заставили бы побыстрее отправиться в баню. Дабы потом с чистой совестью лечь в нормальную лужу с грязью.

— Ты куда меня привел? — сморщилась я, отступая назад и зажимая пальцами нос.

— Будем повышать твое самообразование, — наставительно произнес Раду, и с этими словами поднял лежавшую неподалеку палку, изо всех сил ударив трухлявый пень. Гнилой остов пня развалился на куски. Я вздрогнула, хотела возмутиться, но присмотревшись, ахнула. Из — под гнилых останков пня выглядывал красивейший цветок виденный мною когда-либо. Его резные лепестки светились алым огнем, чуть подрагивая, из далека он напоминал бы маленький фонарик. Я протянула к нему руку, не решаясь сорвать, на ладонь упали алые отблески. — Ну как? — поинтересовался Раду, стоя в стороне, небрежно облокотившись на палку, и наблюдая за моей реакцией.

— Прекрасно, — восхищенно выдохнула я, — да. Но… неужели это огнецвет?

Раду кивнул и с видом профессора на кафедре продекламировал:

— Огнецветы растут не только в непроходимых топях. Как многие считают. Надо просто знать, как искать и где.

Я наконец решилась и сорвала полыхающий заревом пожара цветок и закрепила за ухом у виска.

— А не боишься кикимор, которые прейдут требовать его обратно? — поддел меня Раду, задорно сверкнув зелеными глазами. И вот тут-то я стала подозревать неладное, вспомнив наш разговор с Милой в Боровичках.

— Ну, начнем с того, что кикиморам цветы ни к чему, — осторожно заметила я.

— Значит, ты все-таки это сделала, — печально покачал головой Раду.

— Сделала что?

— Обманула бедную, доверчивую деревенскую девушку, — с серьезной миной ответил мне он.

— Так ты слышал? — я ткнула его кулаком в грудь, — слышал наш разговор с Милой?

— А-а-а, — протянул Раду, — так это был разговор, а по-моему психическая атака. Девушка просто не была подготовлена к такому оружию массового поражения как ты, Зарина. — И глядя на мою обиженную физиономию, не выдержал, развел руками и довольно расхохотался, он смеялся так заразительно и весело что я не выдержала и хихикнула, потом захохотала во весь голос, вспоминая как спровадила незадачливую «невесту» Раду. Так мы и стояли в ароматизированной гнилостными благовониями низине, и хохотали до того что слезы полились из глаз.

— Давай ка отсюда выбираться, — первой решила я, с отвращением поглядывая на гнилой камыш сквозь который нам нужно было пробраться. Раду как истинный мужчина полез вперед. Мне стало его жалко, я нахмурилась и легкий порыв ветра, раздвинул гниющие кусты. Раду резко развернулся и посмотрел мне в глаза.

— Ты пользуешься своей силой?

— С некоторых пор, — пожала плечами я.

— Раньше у тебя не получалось, — мрачно напомнил он не двигаясь с места и не пуская меня.

— Раньше я мало внимания оказывала воздушной магии, а она получается у меня лучше всего, раздраженно отмахнулась я, протискиваясь вперед. Раду молча пошел за мной. Было видно, что его выбило из колеи этим известием. И оно ему не нравиться.

— Больше так не делай! — мрачно уведомил меня Раду, разом превращаясь из нормального человека в надменного всезнайку которого я терпеть не могу.

Эрик до сих пор пропадал в шатре вместе с раненым, делая ему различные примочки и таинственные отвары. На все мои попытки заглянуть и узнать, чем он там занимается, отвечал резко, односложно и устало, неизменно выпроваживая меня на свежий воздух. В конце концов, устав получать от ворот поворот, я решила его не тревожить. Немного понаблюдала, как гавази собираются в дорогу, торопясь убраться из столь негостеприимных мест, заметила, как перед шатром металась встревоженная и разозленная Лючита. Увидев меня она тигрицей рванула навстречу. Гавази просто разбегались с ее пути зная характер дочери своего барона, даже Раду позорно капитулировав заговорил, о чем — то с проходившим мимо Мире, и увязался вслед за ним.

— Ваш лекарь меня в палатку к жениху не пускает, — тут же пожаловалась Лючита, с восхищением покосившись на цветок в моих волосах.

я откашлялась и предположила:

— Может, ему нужна тишина, чтобы вылечить его или просто присутствие людей отрицательно скажется на здоровье.

— Да нет, — проговорила та и немного смутившись, добавила, — Он уже пришел в себя, и Эрику за это большое спасибо. Но не пускать меня к нему это чересчур! Я пожала плечами, взяла дочь барона гавази под руку, а она продолжала:

— Он как вышел из шатра с час назад сказал, что поставил вокруг палатки защитное заклинание и мне лучше туда не ходить.

— Тогда и правда, — уверенно кивнула я, — лучше навестить его завтра. А где сам Эрик?

— По-моему он немного того… — пробормотала девушка

— Чего того? — не поняла я, поправляя яркий цветок то и дело норовивший сползти вниз.

— После окончания лечения, появился весь бледный, бледный, сел у костра и больше мы ни слова от него не слышали. — поделилась своими наблюдениями девушка.

Я посмотрела на указанный ею костер и увидела Шоги, сидящего на коленях, глаза его были прикрыты, руки свободно лежали ладонями вниз.

— Медитирует, — уверенно определила я. — видно не мало сил потратил на лечение. Теперь восстанавливается.

Лючита вздохнула:

— Надо же, как все некстати. И с колдуном отец поссорился.

— С каким колдуном? — навострила ушки я.

Та замахала на меня руками:

колдун. Отец правда выставил меня из шатра, когда он приезжал. Но я точно знаю, что он предлагал вести дела. И покровительство нашему народу.

— И что? — у меня начали появляться вполне обоснованные подозрения, кем мог быть этот колдун. И почему вдруг здесь появилась ламия. Но чтобы их подтвердить мне нужно было больше информации. Может это просто мои фантазии. А если нет, то дело хуже, чем я думала.

— Естественно мой отец отказался, — фыркнула Лючита, — связываться с колдунами себе дороже. А на службе у черных и души лишиться не долго. К тому же он барон. И несет ответственность за весь клан. А заставлять свой народ служить чужаку… Это предательство. Ни один барон даже под страхом смерти не пойдет на это.