Чтение онлайн

Крышка отскочила, навстречу им ринулось нечто огромное и бесформенное, похожее на облако… объяло, оплело и с силой ураганного ветра потащило вниз — во все шире распахивающуюся, бездонную пропасть…

Глава 27

— Хочу показать тебе… кое-что… — сомнения росли, множились внутри, подобные домику из домино, но Идрис твердо решила сегодня все рассказать.

Потому что еще немного и скрывать живот будет затруднительно.

— Что? — Алекс отхлебнул из чашки и замычал от удовольствия — сотворить суп у нее получалось гораздо лучше, чем приготовить его.

— Сейчас… погоди…

Она слезла со скамейки, порылась в спрятанном под ней рюкзаке и вытащила оттуда пачку бумаг — направление на УЗИ, результата анализа ХГЧ. Не то, не то… Она хотела именно показать, а не рассказать об этом словами — увидеть, как округляются глаза любимого, как слабеет его челюсть и не хватает воздуха.

Она ТАК долго ждала этого. Думала, что никогда не забеременеет — исправно пила таблетки, которые прописал ей доктор, знакомый Алекса.

Таблетки для того, чтобы забеременеть — это ж надо такое придумать! Ни в одном мире такого нет, а здесь придумали… Таблетки от бесплодия — потрясающе!

Но, увы, даже таблетки не помогали, и каждый месяц у Идрис, как у обычной земной женщины, исправно начинались месячные.

Она уже было подумывала пойти к другому врачу, посоветоваться — втихомолку от мужа, разумеется — тот был крайне негативно настроен против всех врачей, кроме своего друга. Говорил, что одни ни черта не понимают, а с другими лучше не связываться — вгонят в могилу ради продажи своих бесполезных лекарств.

И вот, случилось чудо! Ее тело, наконец, приняло семя человеческого мужчины, и в животе затеплилась жизнь будущего полукровки. Или будущей… Ей было все равно — девочка это или мальчик, лишь бы, наконец прижать к груди собственную кровинушку, пахнущую прелым молоком и всякими другими крышесносными запахами, которые она всегда, со своим острым обонянием чувствовала, как только оказывалась вблизи маленьких детей…

Нужная бумажка, наконец, нашлась — в белом конвертике черно-белая фотография с последнего УЗИ. недель. Невероятно… Люди не только изобрели таблетки для беременности, но еще и плод могут фотографировать!

Кусая от волнения губы, Идрис протянула мужу тонкую длинную бумажку с двумя фотографиями маленького «инопланетянина».

— Это что за… — Алекс нахмурился, крутя распечатку, переворачивая и явно не соображая, что все это значит.

— Я беременна! — радостно сообщила она, устав ждать, когда же он сам поймет. — Одиннадцатая неделя!

Муж стремительно бледнел.

— Что?! Но… как?!

— Показать как? — промурлыкала она, придвигаясь и обнимая его за шею.

Но Алексу явно было не до шуток. Он даже брать фотографии отказывался, сжимая руки до побелевших костяшек.

— Бред какой… Да не может этого быть… — вскочил, начал нервно ходить туда-сюда по тропинке.

Идрис вдруг стало холодно — это была совсем не та реакция, которой она ожидала. Демоница поежилась.

— Почему, милый? Мы ведь пили таблетки… то есть я пила.

— Вот именно поэтому! — вскричал он и вдруг осекся, замолчал, бегая глазами.

Волна боли окатила девушку, ледяная и мощная, как лавина. Проехалась по всему телу, раскатывая ее душу и чувства в асфальт… Виски сдавило осознанием правды — обычно она старалась не лезть к Алексу в голову, доверяла, но тут все случилось само по себе — так сильно ее подсознание захотело узнать — кто он, этот человек, которого до сегодняшнего дня она считала родным, и что задумал…

Он просто испугался — взметнулась напоследок надежда, но она была слишком слабой, чтобы противостоять буре у нее внутри… Нет, он не испугался перспективе стать отцом…

Он испугался… другого.

— Эти таблетки, что я пила… — Идрис говорила медленно, своим же голосом успокаивая себя. — Они ведь не для того, чтобы забеременеть?

Алекс стал совсем белый и будто пытался слиться со скамейкой. И на ее вопрос смог только шумно сглотнуть слюну.

— Пожалуйста ответь. Клянусь, я не трону тебя, если скажешь мне правду.

Слезы застали ей глаза… Какое «тронуть» — она себе руку отгрызет, прежде чем вырвет хоть волос с его головы. Но зачем… Зачем он лгал?

— Пожалуйста… Алекс… любимый…

— Это были… противозачаточные таблетки… — прохрипел, наконец он. — Ты не должна была забеременеть…

Идрис всхлипнула, не в силах больше сдерживать слезы.

— Но… зачем? Как ты мог? Зачем ты врал мне?

— Прости… я просто подумал, что нам еще рано детей… А ты сама бы не стала их пить… и от презервативов отказывалась…

— Поэтому ты подговорил… своего друга-врача выписать мне таблетки и упаковать их во что-то другое?

Алекс виновато кивнул.

— Он обещал, что подобрал их специально для тебя… И что они безвредные и очень действенные… Девяносто девять процентов успеха…

— Девяносто девять… — Идрис потрогала собственный живот — вдруг понимая, что это единственное место в ее теле, где еще теплилась хоть какая-то жизнь — остальное умерло, застыло, наподобие лавы после извержения вулкана.

— Я не понимаю… как это произошло… ты ведь не должна была… Но послушай! — видя, как жена притихла, Алекс осмелел, схватил ее за руки и прижал их к своей груди. — Раз это все равно случилось, значит это судьба! Значит, сами боги говорят мне, что пришло время! И… и я рад! Слышишь, Идрис? Прости, что не сразу правильно отреагировал и что… давал тебе не те таблетки… но я дьявольски рад, что у нас тобой будет ребенок!

Переобуваясь налету, он еще много наговорил ей — хорошего и ласкового, умолял простить его и придумывал разные имена для ребенка… даже отца упомянул, хоть она сто раз говорила ему, что не надо… что он может услышать, как его зовут по имени и найти их…

Ей было наплевать — и на это, и на все остальное. Пусть найдет. Кровавую рану в сердце уже было не зашить, не затянуть, ни вылечить. Оказывается, демиурги тоже не все могут.

Боль становилась все сильнее, все невыносимее… рана ширилась, грозя поглотить ее всю…

Не выдержав, Идрис сбросила с себя руки Алекса, вскочила со скамейки и побежала куда-то, не глядя под ноги, цепляясь своим платьем за низкие, колючие кусты… Не останавливалась пока не оказалась в самой густой части парка, куда даже солнце с трудом проникало.

Метнулась под корень огромного, полусгнившего эвкалипта, забилась в самую глубь, пахнущую сыростью и грибами… и только там дала себе волю — зарыдала, ударяя ладошками о мягкую, рассыпающуюся древесину и обдирая их в кровь…

— Больно, как же больно… Не могу больше…