Чтение онлайн

С другой стороны, в последнее время все они выглядели одинаково, благодаря ходячим мертвецам. Так что, возможно, он был несправедлив.

— Может быть, — прохрипел он.

— Нет смысла прятаться здесь, — сказал Финн. — Мы никогда не узнаем, пока она нам не скажет.

На этот раз он был прав. Поэтому они все протиснулись внутрь, совершенно не зная, чего ожидать.

Солейл сидела во главе стола, скрестив ноги на сиденье, её юбка была подоткнута вокруг лодыжек, спина прямая, а подбородок вздёрнут под вызывающим углом. Она одарила их нехарактерно серьёзным взглядом, указывая на стол.

— Сядьте, нам нужно поговорить. Только нам вчетвером.

Каллиас обменялся взглядами с Джерихо и Финном, но медленно сел, его ладони уже покрылись потом в сгибах. Что бы это ни было, они не были готовы к этому. Он знал об этом.

Солейл сложила руки на столе и глубоко вздохнула.

— Прошлой ночью я угрожала папе, — объявила она так небрежно, как если бы кто-то объявил, что в тот день было облачно или что они купили новые туфли.

Глаза Финн расширились, и Джерихо рывком поднялась на ноги.

— Что ты сделала?..

— Расслабься, — Солейл жестом велела ей сесть обратно, и, к его удивлению, Джерихо так и сделала. — Очевидно, я не довела дело до конца. Думаешь, я привела вас сюда, чтобы объявить, что убила короля?

— Это очень похоже на то, что ты бы сделала, — сказал Финн.

— Справедливо. Но я этого не сделала, так что помолчи минутку.

Она сделала ещё один глубокий вдох и опёрлась руками о стол. Она смотрела на своё место так долго, что Каллиас проследил за её взглядом, задаваясь вопросом, написала ли она заметки на своей салфетке или что-то в этом роде. Ему приходилось делать это раньше.

— Вы все знаете святость клятвы. Вы поклялись друг другу, когда я умерла: мы — прежде всего. Но я… я не была частью этой клятвы. И я не должна была ожидать, что вы будете вести себя так, как я.

Сердце Каллиаса пропустило удар. Взгляд Солейл метнулся вверх, охватывая каждого из них, останавливаясь на Финне, который отвёл взгляд.

— Но я дала свои собственные клятвы, — сказала она, — парню в вашей темнице. Поклялась быть с ним, защищать его, разделить его последний вздох как свой собственный. И я не смогу сдержать их без вашей помощи.

— Мы не собираемся убивать тебя, когда он умрёт, — пробормотал Финн, и Солейл опустила голову на руки со вздохом, который предполагал, что она сыта его поведением по горло.

— Очевидно, что нет, и почему ты вообще это предположил? Это ужасно. У меня была другая идея на уме. Но Адриате это не понравится, и вам троим тоже может не понравиться.

— Просто выкладывай, Солейл, — сказала Джерихо, нахмурив брови. — Каков твой план?

Солейл встретилась с каждым из них взглядом.

— Эта война началась из-за того, что меня убили. Но я не мертва. Я сейчас здесь… не такая, как вы хотели, и всё ещё учусь, и всё ещё никсианка, но я здесь. В этой войне больше нет смысла. Не осталось ни борьбы, ни мести. Никс заплатил достаточно, и Атлас получил всё, что он мог бы пожелать от этого. Я не говорю, что Никс был без вины виноватым, и не говорю, что Атлас был оправдан в своих мотивах. Но пришло время нам прекратить ссориться из-за убийства, которого никогда не было. Я собираюсь сказать Адриате, что буду её связной. Я помогу договориться о мире с Никсом.

— Нет, — выпалила Джерихо, её глаза расширились. — Что? Солейл, они украли тебя, они забрали тебя у нас, они должны ответить за это, они никогда не заплатят достаточно…

— Мы не знаем, что произошло, — прервала Солейл на удивление спокойно. Спокойнее, чем Каллиас когда-либо видел. — И пока мы не сможем сесть с Энной и спросить её, я отказываюсь поворачиваться спиной к королевству, которое вырастило меня. Только один человек несёт ответственность за то, что меня похитили, и мы не должны наказывать всех за его действия. Это мои люди, которые умирают, мои люди наказаны, и я не позволю этому случиться ни секундой дольше. Но мне нужна ваша помощь, чтобы убедить маму. Она не будет слушать меня одну.

Трое старших братьев и сестра Атлас, связанные клятвой, кровью и горем, обменялись взглядами через стол. Вынося вердикт, кто был на какой стороне. Выбор союзников и выбор мнений.

— Я в деле, — наконец сказал Финн, шокировав Каллиаса до глубины души.

Он никогда не был тем, кто принимал решение первым. Он посмотрел на Солейл, и его хмурый взгляд смягчился.

— Я обещал тебе, что вылечу твоего друга, и я не шутил. Кроме того, я знаю, что это не он заставляет этих скелетов вальсировать по улицам. Его рвало в течение трёх часов после первой атаки. Это было довольно забавно.

— Я тоже в деле, — сказал Каллиас. — Мы достаточно долго воевали.

А отсутствие войны означало отсутствие необходимости в оружии Артема. Он сжал кулак, отказываясь смотреть на своё кольцо.

Джерихо молчала дольше всех — слишком долго. Так долго, что Солейл подсказала:

— Джер?

— Прекрасно, — пробормотала Джерихо. — Конечно. Я помогу заключить мир с королевством, которое украло тебя и пыталось убить меня. Что может пойти не так?

Солейл просияла — совершенно неправильная реакция на это заявление.

— Отлично. Мы поговорим с мамой сегодня вечером. И… и спасибо вам. Всем вам.

— Мы — прежде всего, — сказал Финн. — Мы не одни давали эту клятву. Мы сделали это для тебя, и ты всегда будешь частью этого.

— Неважно, что ты выберешь, — мягко сказал Каллиас. — Ты наша сестра.

Солейл улыбнулась ему уверенной, уравновешенной улыбкой, которая была так похожа на их мать, что он почти забыл, что девушка перед ним ещё не королева.

— Я знаю. Я также ваша Наследница — и не забывай об этом. Так что шевелите своими задницами. Нам нужно обеспечить мир и спасти осла.

ГЛАВА 61

ЭЛИАС

Глубоко в его животе горел огонь.

Языки пламени лизали его рёбра, обхватывая их жадными пальцами, как прутья клетки, поднимаясь как по лестнице к легким, поджигая каждый вдох. Жгучая боль пронзала его с каждым хриплым вдохом, и пот, стекающий по его обнаженной спине и груди, ничуть не охлаждал его. Капли скатывались по его щекам, как слёзы, смешиваясь с кровью из того места, где он прикусил губу, чтобы не закричать от боли, железо и соль липкой плёнкой покрывали его язык.

Яд был почти у его сердца. Он мог чувствовать его, как дёготь, сгущающий его кровь, каждый удар сердца становился медленнее, чем должен был быть. Сначала это отняло у него дыхание, затем силы… затем разум, жар превратил его мысли в клубы дыма, грубые и ядовитые, закручивающиеся в наклонные круги, как деревянные качели, на которые Сорен однажды убедила его взобраться, скрутив прежде струны, и заставила его вращаться с бешеной скоростью.

Бред. Головокружение. Он с трудом мог сказать, где верх или вниз.