Чтение онлайн

Атласу не понадобилась никакая магия, чтобы заставить его забыть своё имя, свою цель, свой покой. Их яд сделал эту работу за них.

Он попытался поднять голову, ища что-нибудь реальное, за что можно было бы уцепиться, ища стальные прутья и приливные лужи у своих ног — боги, он бы предпочёл это чему угодно. Но тёмные пятна расцвели мозаичными плитками перед его глазами, ужасные узоры, которые обещали, что что-то ужасное ждёт его, когда он закроет глаза в последний раз.

Инфера или Аркея? Это была единственная мысль сегодня в его голове, безвольно свисающего с цепей, касающегося подбородком обнажённой пылающей груди. Достаточно ли я сделал? Ты всё ещё слышишь мои молитвы, Госпожа Безмолвия, Смерти и Милосердия, Пламени, Мести и Праведной Ярости? Или ты оставила меня, когда я покинул твой храм?

Ему не нужен был ответ. Жар, пожиравший последние его силы, сказал ему достаточно: Мортем дала волю своим огненным зверям, и они решили, что его душа выглядит достаточно тёмной, чтобы с ней можно было поиграть.

Он не знал, куда идет. И он был очень, очень напуган.

Захлопнувшаяся тюремная дверь пробудила его от кошмаров о Сорен, выкрикивающей его имя из-за огненных стен, и он попытался выпрямиться, но безуспешно. Его ноги дрожали, как колокольчики на ветру в метель, и всё, что он мог сделать, это ещё раз поднять голову, ища своего посетителя затуманенными от жара глазами. Перед ним всплыло веснушчатое, раздражающее лицо, которое он, к сожалению, узнал.

— Что я могу для вас сделать, Принц Финник?

Почетное обращение сорвалось с его губ как смертельно пьяная шлюха, падающая на пол, как утяжелённый тренировочный мешок, сбрасываемый с верёвки.

Принц-обманщик Атласа стоял перед ним с бесстрастным лицом, засунув руки в карманы и наблюдая, как Элиас пытается дышать. Он склонил голову набок, тёмно-каштановые волосы упали ему на лоб при этом движении, его глаза сосредоточились на гниющей дыре в руке Элиаса.

— Я понимаю, почему ты скрывал это, — сказал он. — Здесь пахнет подогретой смертью.

— Если ты здесь только для того, чтобы позлорадствовать, то я вообще-то немного занят, так что…

— Я не знал, что умирающему что-то нужно, что требует усилий с твоей стороны.

— Не умирающий. Молящийся.

Честность — у Элиаса не было сил лгать человеку, который всё равно увидел бы его насквозь.

— Почему ты здесь?

Финн прочистил горло, переминаясь с ноги на ногу, сгибая колени, выпрямляя локти, испытывая ровно столько дискомфорта в суставах, что это привлекло рассеянное внимание Элиаса.

— Во-первых, чтобы позлорадствовать. А потом извиниться.

Ну, вот и всё. Должно быть, он уже умер. Принц даже не мог правильно произнести извинения. Он сморщил нос и сказал:

— Это шутка, да?

— К сожалению, нет, — вздохнул Финн. — Мне бы не помешал смех. Я скажу это только один раз: я официально приношу извинения за то, как мои родители обошлись с тобой. Я знаю, что ты не некромант, и Солейл тоже, и Кэл тоже понял бы это, если бы вытащил голову из своего…

— Извинения для меня ничего не стоят, — прервал его Элиас, стиснув зубы от новой волны боли, его спина согнулась и напряглась от неё. — Я всё ещё умираю в подземелье.

— Если бы ты позволил мне закончить, ты бы не был, — Финн поднял руку, на его ладони блеснул намёк на золото. — Я убедил свою мать перевести тебя в другую комнату. Всё ещё охраняемую, но приставил к ней Алию. Вы двое друзья, верно?

Элиас моргнул, вглядываясь в лицо принца в поисках любого признака лжи, любого признака змеиного языка, высунутого между его зубами. Принц просто встретил его взгляд, без эмоций, с тёмными глазами.

— Я обещал Солейл, — сказал он. — Я обещал, что помогу ей спасти тебя. И пока ты молишься, я бы поблагодарил того, кто управляет милосердием, потому что Солейл — единственная, перед кем я держу свои обещания.

Элиас сглотнул, стараясь не вздрогнуть от скрежета в горле, как от наждачной бумаги. Если это был трюк, и если он пойдёт с Финном, то может оказаться выпотрошенным в коридоре… но, по крайней мере, это будет быстрый конец.

— Я не могу ходить, — сказал он вместо благодарности.

— Симус спустится за тобой через несколько минут. Я сказал ему, что сначала хочу поговорить с тобой.

— И почему это?

Простое пожатие плеч Финна противоречило интенсивности его взгляда.

— Потому что я хочу, чтобы она знала, что я говорил правду. И я хочу, чтобы ты тоже это знал, — он снова переступил с ноги на ногу. — Лучшие условия должны выиграть вам время. И Джерихо, возможно, сможет облегчить боль, даже если она не сможет избавиться от действующего яда.

Ни единого шанса в Инфере.

— Я не хочу исцеления такого рода.

Финн пожал плечами, бормоча себе под нос что-то о религиозных фанатиках.

— Поступай, как знаешь. Тогда я спрошу Вона, что у него есть.

Когда принц ушёл, эхо его удаляющихся шагов плавно слилось с приближающимися шагами Симуса, Элиас проглотил свою гордость, позволив ей закипеть в лихорадке и страхе в животе.

Между благородством, которое он видел в Каллиасе, и слабостью, которую он видел в Финне… он больше не знал, что делать с этими принцами Атласа. И что-то подсказывало ему, что сомнение опаснее любого яда.

ГЛАВА 62

ФИНН

Финн грезил девушкой, окруженной зеркалами.

Но сегодня не было ни трона, ни ухмылки, ни короны — только безликая девушка в мире безликих девушек, тысячи отражений, разбросанных по бесконечному пространству, пурпурные драгоценности и окрашенные румянами зеркала, вспыхивающие ослепительными вспышками света в глазах Финна. Каждая вспышка, как раскалённый добела нож, вонзалась в центр лба Финна снова, и снова, и снова, приступы головокружения угрожали опрокинуть его на землю.

— Ты не очень хороший слушатель, — сказала зеркальная девушка.

— Ты не очень хороший оратор, — сказал он, желая, чтобы его язык не казался таким онемевшим. — Чего ты хочешь от меня?

— Поверь мне, я не хочу иметь с тобой совершенно ничего общего, — вздохнула девушка, и её дыхание странным образом отразилось от вечности стекла. — Но, если ты не будешь обращать внимания, обманщик, мы все закончим тем, что будем играть в очень опасную игру.

Угроза или предупреждение?

— Я думаю, ты обнаружишь, что я очень хорошо выигрываю игры, — прохрипел он.

На мгновение отражение перед ним изменилось — больше не безликое. Глаза цвета сахарной ваты, насыщенная смуглая кожа, ухмылка с ямочками и щель между передними зубами…

— О, обманщик, — сказала она. — Ты никогда раньше не играл в подобную игру.

Вспыхнул свет. Стекло разбилось вдребезги. Руки скелета вцепились Финну в лодыжки, запястья, горло…