Чтение онлайн

– Это рай, - мечтательно сказала Кейт, когда они с бокалами шампанского в руках наблюдали закат солнца.

– Нет.., рай будет потом, - уточнил Блэз и поглядел на нее так, что вся она, казалось, начала таять.

Но потом неожиданно пришел страх, почти что паника. Кейт сидела перед туалетным столиком в белом воздушном платье, казавшемся весьма замысловатым, но буквально спадавшем с плеч, если расстегнуть единственную пуговицу в тон топазовым серьгам, подарку Блэза ("Они идут к твоим глазам"), и знала, что выглядит прекрасно. Но чувствовала себя отвратительно, боясь разочаровать человека, который, как она понимала, ждал от нее многого. Пока Блэз ходил с гипсовой повязкой, тяжелой, неуклюжей, громоздкой, он целовал и ласкал Кейт - но не больше.

– Нет смысла, - говорил он, криво усмехаясь, - сейчас и начинать. Кроме того, мне хочется, чтобы все это было красиво, и, Бог даст, я тоже буду...

Он не сводил с нее глаз весь вечер. А разве сама она мечтала не об этом? Даже молилась. Но теперь, когда пришло время, ей хотелось сказать:

– Спасибо, я передумала.

Кейт была элементарно неопытна. В ее жизни было только двое мужчин, и обе связи оставили у нее чувство разочарования. А сейчас она боялась сама обмануть надежды единственного человека в мире, чьего разочарования она бы не вынесла.

И, чтобы справиться с волнением, она выпила перед ужином шампанского, а после ужина бренди, но оставалась на удивление трезвой. Она смотрела на магнолии, плывущие по прозрачной воде, на мерцающее пламя белых свечей и думала: "Вот так создаются мечты. Это прекрасно в кино.., когда все плоское, на целлулоидной пленке, а ты сидишь в одном из первых рядов, ешь конфету с ликером и льешь сентиментальные слезы, потому что все выглядит романтично и красиво. Но действительность совсем другая: это напряжение, и большие ожидания, и невозможность оправдать их, и..."

– Кейт?

Она подняла на Блэза глаза, но тут же отвела их в сторону.

– Кейт...

Он стоял рядом с нею, и в его голосе было столько нежности и понимания, что глаза ее мгновенно наполнились слезами.

– Ты пробуешь что-то сказать мне - вроде того, что ты напилась, чтобы выдержать меня?

– Я не напилась, - жалобно возразила Кейт.

– Но не потому, что не хотела. Что случилось?

Она заставила себя взглянуть в его черные глаза.

– Я боюсь... Здесь так красиво, а я боюсь, что не подхожу ко всему этому...

– Разве ты еще не знаешь, что все, что бы ты ни сделала, не может разочаровать меня?

– Я разочаровывала других.., мне говорили, что я холодна, как рыба...

– Не бывает холодных женщин, только неумелые мужчины.

– Ax, - она покачала головой и убежденно сказала:

– Ты не можешь быть неопытным. Доминик, наверное, не теряла бы с тобой времени даром...

Вино начало действовать.

– Значит, ты хочешь, чтобы мы с тобою занялись любовью?

– Да, конечно, хочу. Я только.., я не.., у меня нет...
– рассыпавшаяся фраза наконец составилась.
– Я не очень опытна.

– Прекрасно. Зато я опытен.

– Но после Доминик...

– А! Понимаю. Ты думаешь, я ищу другую Доминик?

Он улыбался, глядя на ее озабоченное лицо.

– И одной больше чем достаточно. Мне нужна Кейт.

Я купил этот дом для Кейт. Мне наплевать на Доминик, и меньше всего мне хотелось бы, чтобы ты думала о том, что я сравниваю вас. Ты - это ты, и другой такой нет на свете, и я хочу именно тебя. Не беспокойся о том, что делать, когда или как. Все, что я хочу от тебя - это шага мне навстречу...

Блэз подхватил ее на руки и понес к одному из плетеных шезлонгов, в котором вытянулся, прижимая ее к себе.

– Торопиться не нужно.., никакой спешки...

И он потихоньку ласкал ее, шептал ласковые слова, нежно целовал, поцелуи становились все более страстными, и ее напряженность пропала, а робость испарилась от жара, охватившего их, ее нервозность сменилась желанием и проснувшейся чувственностью. Оба они трепетали...

– Люби меня, прошу тебя, люби меня...
– Ее дыхание щекотало губы Блэза, усиливая его желание. Он снова поднял ее на руки и внес в дом, в серебристо-зеленую спальню, широко раздвинутые шторы которой позволяли лучам лунного света ложиться на прохладный мозаичный пол и огромную постель.

И на этой постели он любил ее, как никто до этого, заставляя ее выгибаться, ловить ртом воздух и содрогаться, пока она не ощутила его в себе, он заполнил ее всю, и ей показалось, что она сейчас взлетит, и она удивленно вскрикнула. Затем еще и еще раз высоким, ломким голосом, и ее длинные ноги обвились вокруг его талии. Блэз испытывал странное ощущение, словно он первый раз был с женщиной, его сводила с ума горячая упругость ее плоти, сочетание страстности и невинности, ее желание отдать все, что у нее есть, даже душу. Ощущение было таким сильным, таким глубоким, что он боялся умереть от наслаждения и, почувствовав, как Кейт застыла, выгнувшись дугою, откинув голову и широко открыв рот, дал себе волю, и они, покинув реальный мир, были подхвачены водоворотом, оставившим их обоих почти без чувств. Когда они очнулись, Блэз все еще был глубоко в ее лоне, и Кейт вдруг ощутила, что полностью слилась с ним, как будто выступившая на коже испарина сплавила их обоих в одно. Она открыла затуманенные глаза и встретила взгляд огромных темных глаз Блэза. Он пробормотал:

– Вот видишь...

– Да, я не представляла себе.., зато теперь я понимаю, почему говорили, что я слепа. Теперь я прозрела.

– Нет, - сказал он странным голосом, - это я прозрел.

Кейт свернулась, как кошечка, проводя ступней по его освобожденной от гипса ноге, и прижалась к нему, чуть не мурлыча от чувственного наслаждения.

– У тебя подходящее имя, - улыбнулся ей Блэз.
– Ты совсем как кошечка.., я буду теперь звать тебя "Кэт".

– Хорошо, - согласилась Кейт.
– Мне нравится это имя.., меня так называл только отец.

– Твое имя было последним, что он произнес, знаешь ли ты об этом? Его жена думала, что он говорил о ней, но я никогда не слышал, чтобы он называл Катрин иначе, чем "моя красавица". Она говорила мне, что он сказал "Кэт.., моя маленькая Кэт". Когда я прочел письма, я понял, что он говорил о тебе.
– Блэз откинул упавшие на лицо Кейт тяжелые, ставшие влажными волосы. Теперь я знаю, почему он так любил тебя...

Кейт спрятала лицо у него на груди.

– Спасибо, что ты сказал мне сейчас об этом. Все становится замечательным...
– Она приподнялась.
– Яне разочаровала тебя, правда?

– Ты изумила меня...

Ощутив прохладу, Блэз накрыл простынями Кейт и себя, и теперь они лежали в полном молчании. Кейт видела прекрасную комнату, лунный свет, падавший сквозь раздвинутые шторы, белую шапку азалий, блестящий мозаичный пол, чуть покачивающиеся от ленивого ветерка прозрачные белые шторы.

– Может быть, я умерла, - сонно прошептала она, - и рай выглядит именно так.

– Нет, не умерла, просто поняла, что значит жить.

Кейт еще крепче прижалась к нему.