Чтение онлайн

На них молодой отец, он и правда похож на меня. Только прически у нас разные. У меня стрижка короче. А у отца пышная шевелюра, которую он зачесывает на пробор.

Отец держит на руках маленького мальчика, и стены вокруг опасно пошатываются, потому что парня действительно можно было бы принять за Рафаэля. Если бы не короткие волосы.

Мать и в детстве меня коротко стригла. А у Раэльки торчат непослушные вихры, они больше этим похожи с Винченцо...

Еще одно фото, где я бегу, а отец на меня смотрит. Затем фото, где мы с мамой, где я один. Снова с отцом. Это я. Знаю точно, что я. Но на каждом снимке вместо себя я вижу малого Рафаэля.

У меня трясутся руки, когда перелистываю страницы.

— Фел, я говорила тебе, что у вас одинаковые ямочки, — слышу жалобный голос. Только слышу, потому что на какое-то время слепну.

У меня перед глазами малой Рафаэль. Болтает ножкой на низенькой скамейке. И ОНА сидит перед ним на корточках. Поправляет ему сандалик, ерошит волосы, целует щечки, носик.

«Мой драгоценный, мой махр...»

Махр, блядь. Махр!

— Феликс, — Арина хватает меня за рукав, — скажи, он не может быть твоим братом? У них с Маттео один диагноз...Но Винченцо никогда бы не бросил своего ребенка! Он же твой, да?

Закрываю глаза. Я готов ее убить. Если бы сейчас я ее увидел, сразу бы убил.

Как она посмела, чтобы мой сын называл меня «синьол»?

Как она блядь посмела?

Кем бы она ни была.

Я не могу дышать. Голова кажется объята пламенем, в груди жжет, легкие тоже выжгло к херам. Кислорода не хватает.

— Нет, Ари, — хриплю, — Раэль не сын Винченцо. Я знаю точно. Она не Роберта. Она сделала пластическую операцию в Турции и подменила документы настоящей Роберты Ланге. В Потенцу приехала вступать в наследство уже беременной. Отец ее впервые увидел на крещении Кати, Берта специально туда приезжала. И на наше с тобой венчание приезжала. И на вашу с Демидом свадьбу.

— Так кто она, Феликс? — спрашивает Арина, со страхом заглядывая мне в глаза. Наверное уверена, что я слетел с катушек.

И я полностью подтверждаю эту уверенность, когда беру ее руки в свои.

— Я не знаю, Ари. Клянусь, я не знаю. Но я догадываюсь. За руль не садись, водитель тебя отвезет.

— Ты куда, Феликс? — кричит она вслед встревоженно. — Тебе тоже за руль лучше не садиться.

Отмахиваюсь. Может и лучше. Но если я не сожму руками руль, то я точно сожму чье-то горло.

Поэтому сам сажусь на водительское сиденье, выезжаю за ворота и направляюсь к дому Коэнов.

Феликс

Отъезжаю от особняка и минут через пятнадцать съезжаю на обочину. Мне надо успокоиться, Перед глазами пляшут черти, голова объята огнем, руки сжимают руль так, что скоро из него потечет сукровица.

Или из них.

Уверен, если бы сейчас встал под холодный душ, я бы задымился.

Отпускаю руль, и пальцы начинают мелко подрагивать.

«Он не будет по нам плакать. Я горничная, а ты сын горничной».

Как ты посмела ему такое сказать? Он и мой сын тоже.

Мой родной carino...

Руки почти наяву ощущают хрупкие птенчиковые ребра, под которыми натужно бьется больное птенчиковое сердечко.

Почему ты не посчитала меня вправе заботиться о собственном сыне? Почему увезла его от меня?

Ему нельзя много бегать. Я бы не давал ему. Я же и так не давал. Я носил его на руках, сажал на плечи, когда он вырывался. Маленькая торпедка...

Закрываю глаза. На фото в альбоме я тоже почти везде бегу...

Я не любил смотреть свои детские фото. И никогда не видел свои фото с отцом. Это его личная коллекция, готов спорить, донна Паола их тоже не видела. Там только мать и я. Видимо съемки были, когда она и Маттео были в отъезде.

И я никогда не видел у отца такого выражения лица, чтобы он смотрел на меня с таким теплом и гордостью. Наверное, потому что здесь я маленький, такой как Рафаэль. А когда подрос, он прятал свои эмоции за равнодушной маской.

На какой-то миг торкают слова Арины. «Он же не может быть твоим братом?»

Я точно уверен?

И сам себе отвечаю. Точно. Не может. И дело не только в рассказе полубезумной тетушки Лоренцы.

Слова Роберты «Ты копия своего отца, такое же чудовище, как Винченцо» пусть с опозданием, но заставляют задуматься.

Что ей сделал отец? Почему она назвала его чудовищем?

Он даже письмо рекомендательное ей написал. Так в чем его вина?

Подвал? Бетон? Или вот это, отчего на загривке шевелятся волоски.

«Говорят, у африканских берегов они самые прожорливые...»

Каким боком акулы к Винченцо? Эти вопросы я себе могу задавать до бесконечности.

Достаю телефон, больше без колебаний нажимаю дозвон. Из динамика доносится хрипловатый голос Тальоне.

— Слушаю, дон?

— Энцо, срочно начинай поиски Роберты Ланге и ее сына Рафаэля. В последний раз ее видели в аэропорту Ламеции-Терме, оттуда она просто испарилась.

— Дон, так не бывает, — Тальоне говорит чуть растягивая слова, как будто с ленцой, но я знаю, что в этот момент он уже на другом телефоне начинает набирать распоряжения команде. Поэтому спешу.

— Послушай. Это важно. Ни один волос не должен упасть с их головы.

В трубке ненадолго воцаряется пауза.

— Они так важны для вас, дон? Или она что-то украла? Это же ваша горничная?

Да, блядь. Похуй, теперь уже пусть знают. Их теперь надо охранять.

— Уже нет. Она уволилась, но, Энцо, мне нужно их вернуть. Срочно. И никто не должен об этом знать. Достань мне их. Хоть из-под земли.

Из динамика доносится характерное покашливание.

— Дон, я правильно понял, даже если будут сопротивляться, я могу применять любые методы...

Ну вот нет же блядь!..

— Нет, Энцо, давай так, ты их найди и сообщи мне. Вместе за ними полетим.

— Я так не работаю, дон, вы же знаете.

Знаю, блядь, ты умеешь только в мешке. Это то, что имела в виду Роберта?

— Но сейчас ты сделаешь исключение. Там ребенок.

Он думает. Переваривает. Наконец медленно выдает.

— Хорошо. Я попробую, дон.

Вот и отлично. Отбиваю вызов и еду к Коэнам. У них, как и у многих здесь резиденция, Леонид тоже в числе приглашенных и на мой банкет, и на остров. Приехал он или нет, не знаю. Мне нужна Светлана.