Чтение онлайн

— Что именно вы хотите знать, синьор? — поднимает она глаза, по крайней мере не разглядывает бесцеремонно мой стояк.

— Все. Например, как ты познакомилась со своим турком. Ладно, с мужем, — исправляюсь, видя, как разом сползает с ее лица безмятежность. — Потом, я понимаю, что когда родился Рафаэль, тебе было не до учебы. Но почему ты никуда не поступила после школы? Чем-то же ты интересовалась? Или тебя родители заставляли работать? Я слышал, у тебя с ними были сложные отношения.

Лицо Роберты меняет выражение, оно в один миг становится непроницаемым. Девушка подбирается, сцепляет руки в замок. Ощущения такие, что ей неприятно говорить о своей семье.

— Да, ты прав, Феликс. У меня сложные отношения с родителями. Они всегда больше любили моего брата Франека. Он старше на пять лет. Мы с ним... не ладили.

— Почему?

— Он бездельник, вечно плакался и сидел на шее у родителей, в то время как мне приходилось работать.

— Так ты поэтому не училась? Тебя родители заставляли работать?

— Нет, они меня не заставляли. Я сама так решила.

— Но разве тебе не хотелось получить образование? Стать классным специалистом в какой-то области, чтобы тебя ценили? — не могу понять. — У тебя была мечта в детстве?

Берта кусает губы, отворачивается. Затем снова поворачивает голову.

— Я не помню, — отвечает вымученно.

Меня пробивает. Я вспоминаю из ее личного дела, что у девушки в анамнезе числилась амнезия. И в этот момент автомобиль тормозит.

В дверь целомудренно стучат. Это даже бесит, как будто я должен был наброситься и ебать Берту без остановки стоило нам только выехать за ворота особняка.

— Синьорина Роберта, выходите.

Открываю дверь, Платонов с невозмутимым лицом подает Берте руку. На часах играют солнечные блики.

Она опирается на руку, коротко прощается и выскальзывает из автомобиля. Пересаживается в машину Платонова, и дальше он ее везет до города. А я еду в офис один.

И всю дорогу что-то скребет изнутри.

За день в офисе нихера не успеваю, беру домой документы, закрываюсь в кабинете. Главное, что с Фальцоне у нас все на мази, и Казале уже изошли на говно, как мне сегодня доложили наши разведчики.

Это хорошо, пусть понервничают.

Роберта принесла кофе, но я только спрашиваю как прошел визит к врачу. Не хочу отвлекаться, потом узнаю подробности. Водитель мне еще днем отзвонился, что все нормально, и синьорину он доставил в особняк.

Неожиданно в кабинет вваливается Донато.

— Синьор, там ваш омбра... — он оборачивается на дверь, — просит вас выйти.

— А войти мой омбра не может? — спрашиваю, не поднимая головы.

— Так он это... он не сам, — бормочет Донато.

— В смысле, — поднимаю наконец глаза на парня.

— Он с синьориной Вивианой Моретти, — поясняет Донато. — Она хочет с вами поговорить.

Вот мы вплотную и подошли к событиям, которые подробно описаны в книге Дочь врага. Здесь они будут просто упоминаться глазами Феликса и Миланы только в привязке к сюжету.

Милана

Если бы я знала, зачем Роберта приехала в Турцию. Если бы я только знала!

Мне нечего было ответить Феликсу на его вопрос о моем женихе. И вообще я поймала себя на том, что мне в принципе следует избегать подобных разговоров.

Он начал расспрашивать о родителях, о брате, а что я могу рассказать? Выдумывать не хочу, достаточно той лжи, которая уже есть между нами. Зачем добавлять еще.

А вопросы Феликса о моем образовании и вовсе поставили меня в тупик. Заставили балансировать на крайне опасной скользкой грани. Даже не знаю, как бы я выкрутилась, если бы мы не подъехали к городу.

Значит, я не должна этого допускать. Следить, чтобы такого больше не случалось. С тупенькой Бертой можно только заниматься сексом, никаких разговоров по душам.

Визит в клинику в целом был актуальным. Раз уж моя интимная жизнь потекла в таком бурном и насыщенном ритме, осмотр женского доктора оказался нужным и полезным.

Меня осмотрели, выписали противозачаточные, дали рекомендации к их приему.

— Начинать прием препаратов желательно с первого дня цикла. Если начнете в любой другой день, первый месяц обязательно используйте барьерную контрацепцию. Пока что не рекомендую отказываться от презервативов, — сообщила милая докторша.

Что ж, сицилийские фармацевты еще какое-то время заработают на Феликсе, скупающем презервативы в немереных количествах.

Платонов терпеливо дожидается меня возле кабинета.

— Все в порядке? — спрашивает, и я читаю в его глазах что-то очень похожее на страх.

Точно решил, что мы с Феликсом залетели. И уже просчитывает в уме возможные варианты выхода из создавшейся катастрофы.

Даже становится его жаль, и я быстро спешу успокоить Тень дона Ди Стефано.

— Все отлично, Андрей. Мне только нужно зайти в аптеку, и можем ехать обратно.

Первую таблетку выпиваю там же в аптеке. А когда садимся с Платоновым в машину, набираюсь храбрости и спрашиваю:

— Андрей, вы когда свое расследование проводили, случайно не выяснили, зачем Роберта приезжала в Турцию?

Он от неожиданности дергает руль, и автомобиль съезжает на обочину. Платонов поворачивает голову, некоторое время сверлит меня глазами.

— А вы не догадывались?

У меня сердце проваливается ниже желудка.

— Только не говорите, что она приехала туда торговать... собой, — мямлю, потому что сказать «работать проституткой» не поворачивается язык.

Все-таки Берта стала для меня достаточно близкой. Тем более вопросы Феликса напомнили о несправедливом отношении семейства Ланге к собственной дочери.

По непроницаемому лицу Платонова нельзя ничего прочитать, но я интуитивно понимаю, что ничего хорошего он мне не скажет. И не ошибаюсь.

— Насчет того, чем собиралась торговать фроляйн Ланге, у меня информации нет, — в своей обычной душной манере начинает он, — но приехала она туда, для определенного апгрейда. У пластических хирургов. Это стоит денег, как вы успели убедиться, и эти деньги у Роберты были. До приезда в Турцию Берта Ланге успела заработать на приличную квартиру в престижном районе в родном городе. Как я понял, она хотела попасть в модельный бизнес, выборочно участвовала в съемках и показах. Операцию Берта успела оплатить наперед. Насколько я понимаю, Окан Йылдыз вез Роберту в клинику доктора Азиза Эрдема. Им не повезло, они разбились на повороте в нескольких километрах.

— Это мне повезло, — шепчу, прижимая пальцы к вискам. Андрей хмуро кивает, бросая на меня непонятный взгляд.

— Да, в тот день вам везло на каждом шагу. Сказать правду, я когда пытался там что-то накопать, везде натыкался на непробиваемую броню. Вы как заколдованная...

— Я не хотела, — слезы непроизвольно подступают, горло перекрывает комок, — я не хотела, чтобы они все умерли...

Но Платонов не Аверин, он явно не настроен меня утешать. Да я не жду его утешений.

— Перестаньте, Милана, — Андрей достает из торпедного отсека салфетки, — Окан и Роберта погибли не из-за вас. А Винченцо все равно искал бы способ от вас избавиться. Теперь представьте, что он нашел бы вас на вилле где-нибудь в Испании, а не в клинике доктора Эрдема. Попробуйте исключить сопли, добавить здорового цинизма и честно ответить на один единственный вопрос. Если бы на чашу весов положили доктора Азиз-бея или вашего Аверина, кого бы вы предпочли увидеть мертвым? Или если вас это пугает, кого вы предпочитаете видеть живым?