Чтение онлайн

Но мне надо подумать, а с куревом думается лучше. Мозги проясняются.

— Прости, Донато, — говорю покаянно, — я постараюсь чтобы это была точно последняя.

Мы в тот же день улетели в Зальцбург. В Дортмунде делать было нечего, в Вену лететь я не захотел.

У меня есть в запасе день, можно было полететь в Турцию, но...

Перегибаюсь через перила, смотрю на реку. Внизу подо мной течет Зальцах, огни набережной отражаются в темной воде как вкрапления золота.

За рекой виднеются горы. Их силуэты различимы на фоне темнеющего неба, на котором повисли серые облака, подсвеченные остатками заката.

Все в точности как на глянцевой открытке. Только эта открытка живая — огни мерцают, вода плещется, ветер треплет волосы. И огонек сигареты мерцает на глянцевом фоне.

Мне нехер делать в Турции. Ничего нового там я не узнаю. Все, что мне надо было, я уже выяснил.

Берта — не Роберта. Она не та, за кого себя выдает.

Моя «Берта» мне по подбородок, она даже до метра семидесяти пяти не дотягивает. И у нее точно не сорок первый размер ноги.

Один звонок в особняк — и я буду знать ее параметры, у меня форму горничным шьют на заказ. Обувь тоже покупается, она должна быть удобной, чтобы целый день в ней проходить. Но мне это не нужно, я и так знаю, что Берта — не Роберта.

Вопрос, почему? И зачем она пришла в особняк?

А на это мне кажется, я тоже знаю ответ.

Она прячется.

Пробую по минутам восстановить в памяти день, когда впервые ее увидел. Ко мне тогда пришла Арина, попросила посмотреть в кабинете документы. Я пошел в кабинет и нашел там Рафаэля. Раэльку, который забрался на полку и не мог оттуда слезть.

Роберта уронила поднос с китайским сервизом, потому что испугалась. Что ее уволят, что все ее старания будут напрасными. А она так старалась попасть в особняк...

Затягиваюсь, выдыхаю сизый дым.

Она правда старалась. Приложила максимум усилий.

Потому что только там она чувствовала себя в безопасности. Она и ее ребенок.

Я перед отъездом взял с собой доклад службы безопасности и еще раз прочитал его в самолете. Безопасники отца пробили всех, кто контактировал с синьориной Ланге в Потенце. И все в один голос заявляли, что она «прелесть какая милая девочка».

Уверен, если их сейчас прижать, то выяснится, что никто из них в глаза не видел синьорину Ланге до приезда в Потенцу. Даже та горластая тетка, которая называла себя крестной Роберты. Лоренца Россини, кажется. Не могла же она не помнить свою крестницу!

Но я не хочу их прижимать. Потому что в Потенцу Роберта приехала беременная Рафаэлем.

Значит сначала она пряталась в Потенце.

Стряхиваю пепел в темные воды Зальцаха.

Я внимательно перечитал больничные записи Роберты Ланге, переведенные для меня с турецкого языка. Сначала ее в ожоговый центр доставила эвакуационная волонтерская организация. Потом Роберта проходила реабилитацию в частной клинике пластической хирургии.

В анамнезе дополнительно шли амнезия и беременность.

Только я прекрасно знаю, как выглядят ожоги. И вообще, в медицинском заключении написано, что Роберта Ланге пострадала в результате автомобильной аварии.

Закрываю глаза, передо мной возникает милое личико с шелковистой нежной кожей. Ни одного шрама, ни одного рубца. Какая блядь авария?

И на загривке волоски становятся дыбом.

— Вы продрогли, синьор, — обеспокоенно зовет Донато, — давайте вернемся в отель. Или хотя бы в ресторан...

Я не продрог, я охуеваю от настигшей догадки.

В автомобильной аварии погибла настоящая Роберта. Ее неопознанное тело давно гниет в безымянной могиле. Как же ты умудрилась такое провернуть, девочка моя?

Или это с тобой такое провернули?

Судя по рассказу фрау Ланге, портрет настоящей Роберты рисуется пиздец какой привлекательный — взбалмошная, не отягощенная моралью особа.

Она приезжает в Турцию и исчезает, а вместо нее появляется Роберта подставная. Но тот, кто все это организовал, не мог знать, что Бригитта не поедет на освидетельствование тела. Или мог?

И кто там еще в теме? Турецкая полиция? Немецкое посольство? Должно же было вестись какое-то расследование, куда-то делось тело настоящей Роберты. А моя Берта не только получила новый паспорт, еще и наследство без проблем на себя оформила.

Кстати, наследство в Потенце — могли ради него убить настоящую Роберту?

Почему нет?

Так кто сейчас остался у меня в особняке — нежная девочка, которой нужна моя защита, или расчетливая хитрая сука, которая умеет предвидеть наперед на несколько шагов?

Но только стоит вспомнить ее с Раэлем на руках, и я снова откатываюсь обратно на ебучих эмоциональных горках.

Кто блядь угодно. Кто угодно, только не она.

И ведь меня уже однажды наебали. Я уже однажды принял сучку за ангела.

Или это другое?

Другое, блядь. Другое.

Роберта явилась в особняк не для того, чтобы лечь под меня. Это очевидно.

Она не хотела мне понравиться. Наоборот, делала все, чтобы я не обратил на нее внимание. Чтобы я ее не заметил.

Мне никогда не нравились блондинки. Если бы она меня клеила, то покрасилась в темный цвет. Или надела парик. И хотя бы попробовала меня соблазнить, а не шарахалась. И не морозилась...

Но я блядь на нее запал.

Мозг уже начинает дымиться.

Всего один звонок моей службе безопасности, и Роберта будет отвечать на все эти вопросы быстро, с готовностью, а главное, правдиво. Они умеют допрашивать.

Но я не позвоню. Потому что, первое, на что они надавят — это ребенок. А я убью каждого, кто дотронется до малого Рафаэля.

И до нее тоже.

Я сам узнаю. Она сама мне расскажет. Если помнит, момент с потерей памяти тоже нельзя отсекать. Он зафиксирован и вписан в больничную карту.

— Пойдем поужинаем, Донато, я тоже голоден, — зову парня.

Надо отвлечься. Потом я снова буду думать. Сопоставлять.

Потому что в новую логическую цепочку теперь не вписывается главный ответ — кто отец Рафаэля? И знает ли это сама Роберта..

Милана