Чтение онлайн

— Нет. Берсеркеры не настолько испорчены, как люди. Я собирался признать сына Грегора своим, чтобы он жил. Мать бы забрала его. Или растила вместе с Дианой. Неважно, какого ублюдка они воспитали бы. Мне тогда нужно было видеть, как мать умоляет. Больше ничего.

— Но разве по запаху другие берсеркеры не поняли бы, что он не твой?

Дагмар пожал плечами:

— Любой, кто посмел бы так сказать, лишился бы жизни. Сразу. Я признал ребенка, и он стал моим.

— Но ты не женился на ней…

— Нет.

— И не признал ребенка по своим законам?

— Признал бы. Я должен это сделать, как только он родится. Но если ты не хочешь, чтобы я признавал его, я не буду этого делать. Ты… против?

Несколько мгновений Марина просто молчала, не зная, что сказать. Она думала, что Дагмар и его мир уже ничем ее не удивят, но в очередной раз ошиблась.

Она позабыла все слова.

— Ты серьезно? То есть… стоит мне сказать, что я против, и ты убьешь его? Малыша, который еще даже не родился?

— Я понимаю, насколько дико для тебя это звучит, но когда он вырастет, то сможет претендовать на мою власть. Когда я соглашался на просьбу матери, об этом не думал. Я хотел видеть ее униженной. Хотел, чтобы она наконец признала меня. Я не думал, что встречу свою невесту. Уже даже не надеялся на это. Поэтому и согласился принять ребенка. Но я бы никогда этого не сделал в ущерб нашим с тобой детям.

Марина зажмурилась в надежде, что это всего лишь дурной сон.

— Его ведь можно воспитать… хорошим человеком.

Дагмар хмыкнул:

— «Хорошие» в нашем мире не выживают. А скрывать от него законы берсеркеров — все равно что обрекать на смерть. Не сейчас, так через несколько лет. К тому же, я почти уверен, что сын моего братца будет таким же дерьмом, как он сам. Ты же видела Диану… Кого она может родить?

Марина горько усмехнулась:

— А еще я видела твою мать. И шрамы, которые на тебе оставил твой отец.

Дагмар изменился в мгновение ока. Он весь подобрался, будто перед нападением, напрягся. Крепкие мускулы натянули ткань рубашки.

— Мы не будем это обсуждать.

— Почему же? Именно это я и хотела обсудить. Теперь многое встало на свои места. Мы с тобой… как бы это сказать… неправильные! — Марина кивнула самой себе. — Точно. Нас не воспитывали, как других детей. Поэтому, нам сложно общаться с другими. И еще сложнее — друг с другом. Смешно, да? К тебе «притянулась» невеста, у которой тоже не было нормальной семьи. Нам никто не показывал и не объяснял, как строить отношения.

Дагмар вздернул брови, немного успокаиваясь:

— Если хочешь записаться к психологу, то я против.

Марина бросила на него недоверчивый взгляд. Боже, он что, пытается шутить? От уголков его глаз расходились лучики морщинок, делая его почти похожим на обычного мужчину. Почти. Он все так же был напряжен и готов к любому удару. Мощь, которая ожидает нападения каждую секунду. Марина не представляла, как можно так жить. Постоянное напряжение.

— Не думаю, что готова делиться секретами нашей бурной жизни с посторонними. — Она улыбнулась, надеясь, что собственная попытка пошутить не обидит его: — К тому же… нам может понадобиться звериный психолог. Такие есть? Ну, знаешь, чтобы разбирали проблемы взаимодействия человека и Михайло Потапыча.

Несколько секунд Дагмар просто смотрел на нее. Марина успела испугаться, а не перегнула ли она палку. Но вдруг он громко рассмеялся, снова поражая ее искренней широкой улыбкой, которая преображала его лицо до неузнаваемости.

Марина поняла, что напряжение ее постепенно отпускает. В носу у нее не было встроенного детектора лжи, и по запаху она не могла определить, чьего ребенка носит Диана. Но то, с какой готовностью он собирался убить этого малыша, почему-то… успокоило. И Марина даже не собиралась обвинять себя в чувстве облегчения, которое сейчас испытывала.

Вряд ли бы он так поступил с собственным ребенком, пусть и нежеланным. Не смотря на исковерканное детство, семья много для него значит. Откуда-то она знала, что он будет стараться стать идеальным отцом. Ей удастся убедить его сохранить племяннику жизнь.

Возможно, у них еще получится создать свою семью.

Дагмар оттолкнулся от пианино и шагнул к Марине:

— И какие проблемы у нас?

Марина пожала плечами, улавливая перемену в его настроении:

— Не знаю… Без меда мишка становится слишком ворчливым?

Дагмар, крадучись, приближался к ней. Марина залюбовалась его плавной походкой. Было удивительно, как он, такой огромный и массивный, двигается изящно и совершенно бесшумно.

— Думаешь, мне не достает меда?

— Да. С ним бы ты точно стал добрее. Медовый авитаминоз. Такой существует?

Он опустился на пол перед ней и подался вперед, шумно вдыхая воздух возле Марининого лица.

— А знаешь, что теперь мой мед?

Марина отрицательно покачала головой, завороженная разгорающимся оранжевым огнем в его глазах.

Дагмар выдохнул аромат сладкой мяты:

— Ты.

Марина вскочила на ноги и побежала к фортепиано. В лесу она готова была наброситься на него, а сейчас почему-то испугалась.

— Зачем здесь пианино? Ты играешь? — Она опустилась на мягкий пуфик и подняла крышку.

За спиной раздался насмешливый голос Дагмара:

— Конечно.

Марина вздрогнула. Опять он неслышно подкрался. Дагмар легко поднял ее за талию и сел, опустив Марину себе на колени. Сразу же возникло ощущение, будто ее живьем сунули в горящую печь. Жарко, но до безумия уютно.

Конечно? Словно это было само собой разумеющимся.

— Какие еще таланты в тебе скрыты? — Она коснулась гладких прохладных клавиш.

Чистый звук разнесся по всему залу, отражаясь эхом от стен.

— Это не талант, а то, чему я обязан был научиться. Берсеркеры вращаются в… вы называете это «высшими кругами». Хорошее воспитание и образование.

Дагмар с легкостью подхватил мелодию, которую она наигрывала. Марина тут же почувствовала обжигающий стыд. Он уверенно скользил пальцами по клавишам, как будто тренировался каждый день. Она же, «спотыкалась» о каждую, с трудом вспоминая, на какие нужно нажимать. Их пальцы «встречались», и он умудрялся гладить ее ладони, легко, почти невесомо касаясь. Это возбуждало настолько сильно, что тело переставало принадлежать только ей одной.