Чтение онлайн

Аверин обходит меня по кругу, подходит со спины и забирает из рук виолончель со смычком. С некоторой тревогой жду его дальнейших действий. Что-то подсказывает, что он не успокоится.

Так и есть. Аверин кладет виолончель на пол, и я в один миг оказываюсь прижата его руками к спинке кресла.

Он наклоняется ко мне, обдавая умопомрачительным ароматом. Дорогой одеколон, смешанный с легким запахом табака и еще чем-то терпким, очень мужским…

— Скажи свое настоящее имя… — хриплый голос звучит не в голове, а где-то в подкорке.

Шероховатые мужские пальцы скользят по щеке, очерчивают скулу, задерживаются у виска. И я понимаю, что это Хорхе-Аверин-Моралес, но все равно хочется прижаться к этой сильной руке щекой…

Не знаю, как он это делает, но мое тело приподнимается над полом и начинает парить. Он как чертов паук, который плетет свои паутинные липкие сети, опутывая меня, завлекая, затягивая…

— Так как тебя зовут по-настоящему, детка?..

— Светлана… — отвечаю сдавленно, — меня зовут Светлана… и хватит меня допрашивать!..

Аверин резко выпрямляется, его пальцы больно сдавливают подбородок.

— Посмотри на нее, — говорит он, оборачиваясь к Феликсу, — разве ты не видишь?

— Что именно? — спрашивает тот, подходя ближе.

— Сколько у тебя было любовников, детка? — вперяет в меня Аверин сверлящий взгляд.

— Т-т-три… нет, п-п-пять… — от волнения начинаю заикаться, но вовремя спохватываюсь. — Какого черта?

Отдираю руку от своего подбородка, вдавливаюсь в спинку кресла.

— Какое вам дело до моих любовников? Сколько надо, столько и было. Перед вами забыла отчитаться!

— Скольких ты знаешь? — спрашивает у Феликса Аверин, продолжая надо мной нависать.

— С двумя знаком лично, — отвечает тот и чуть заметно скалится. — Она у нас горячая девушка. И любит менять парней.

— Лана да, — отрывисто бросает Аверин, — а у этой ни одного не было. Спорю на что хочешь. Она девственница, Феликс. Да разве ты сам не видишь?

Феликс подходит, садится на корточки и пристально вглядывается мне в лицо. От обиды и отчаяния хочется плакать.

Ну что он там надеется рассмотреть, что?

Невидимую метку? Набитую татуировку «Я девственница»? Или скрин моего последнего визита к гинекологу?

Ну почему за эти четыре дня с Авериным ничего не случилось? Он мог себе что-то сломать! Ногу или руку. Или свернуть шею, свалившись с палубы, например. Ну хотя бы простудиться и слечь с температурой!

Нет, принесли черти вместе со мной в плен…

Серые глаза обволакивают, гипнотизируют. Идеально изогнутые губы медленно плывут в хищной улыбке.

— Ну что, красивая? Как проверять будем?

Милана

В кабинете устанавливается мертвая тишина. Слышно только как за окном перекрикиваются на сомалийском женские голоса.

Аверин присаживается на корточки рядом с Феликсом и смотрит на меня своими жгучими испепеляющими глазами.

— Признавайся, как у тебя вышло Светлану наебать?

— Подожди, — останавливает его Феликс, предупредительно поднимая руку, — сначала мы с ней поговорим.

Вжимаюсь в спинку кресла, подавляя внутреннюю дрожь. Вцепляюсь в подлокотники до побелевших костяшек.

Да, блин! Да!

Я девственница.

Только я никого не обманывала. Точнее, я не специально.

Меня просто не спрашивали. Если бы Светлана спросила в лоб, я девственница или нет, конечно, я бы сказала правду.

Но она не спрашивала! И я промолчала.

А что, мне надо было кричать об этом на каждом углу? Как будто я не знаю, что по устоявшемуся мнению в двадцать один год в девственницах остается только всякий неликвид.

Когда Светлана рассказывала о своих любовниках, я молча слушала и кивала с умным видом. Запоминала на случай неожиданной встречи.

Она еще описала у кого какой член. Как будто мне эта информация могла как-то помочь.

Я так и сказала. Мы еще с ней вместе посмеялись. Она подмигнула мне, ответила «Это на всякий случай. Ну, ты понимаешь!»

Я хихикнула, сделав вид, что понимаю. А что там непонятного?

И все. Все!

Я ехала в круиз. Отдыхать. Помогала подруге в ее любовных делах.

Какая в таком случае разница, девственница я или нет?

Лана спрашивала, были ли у меня отношения. Я поддалась устоявшемуся мнению и сказала, что было. Несколько.

Она больше не спрашивала, и я облегченно выдохнула.

Потому что их не было. И вовсе не потому, что я королева недотрог.

Среди парней у меня много друзей. У нас общие увлечения — языки, музыка, математика. В меня даже влюблялись, но…

Мне нравятся такие, как Феликс. А такие, как он, не играют на виолончели.

Хотя Феликс откуда-то знает, что Шестая сюита Баха начинается с ре-ля-ре, а не с до-соль-ре. И что до-соль-ре это Пятая.

— И долго нам так сидеть? — Феликс поднимается, берется за ремень, и я холодею от страха.

Он правда собрался проверять? Это была не шутка?

Хотя глядя на сдвинутые брови и поджатые губы непохоже, чтобы этот мужчина шутил.

Оба мужчины.

Аверин тоже поднимается следом, и я встаю вслед за ним. Делаю один шаг, второй, меня никто не останавливает. Хочется броситься к двери, но полудикие пираты с автоматами вряд ли окажут мне помощь и моральную поддержку, в которой я так нуждаюсь.

Медленно прохожу к столу, лопатками ощущаю два прожигающих взгляда.

В голове ярко пульсирует и переливается всеми красками одна простая мысль. Пока я Светлана Коэн, с моей головы ни один волос не упадет. Они потому и ведут себя так, что Аверин почти убедил Феликса. И Милана Богданова для них просто пыль.

Разворачиваюсь, опираюсь на стол бедрами, складываю на груди руки.

— А как хотите, так и проверяйте.

Да, мне страшно. И внутри я могу сколько угодно бояться, но я ни за что не должна это показать.

— Уверена? — первым подходит Феликс и смотрит на меня так… так…

Даже больно от того, что он так смотрит. Потому что этот горящий взгляд предназначен не мне, а Лане. Феликс видит перед собой красивую обертку, в которую вместо конфетки завернули серый невзрачный камешек.