Чтение онлайн

Наследник Престола Всероссийского? В теории — может быть, скорее да, чем нет, но, в реальности ничего подобного. Официально я тут лишь гость Елизаветы Петровны. Даже, в чём-то, её Августейший Собрат. Монарх суверенного герцогства. Практически такой же государь, как и любой другой коронованный властитель.

Особый Гость.

Очень важный Гость.

Возможно, имеющий прав на Престол Всероссийский больше, чем сама Елизавета Петровна (тут как посмотреть), точно нужный тётушке, как легитимизация её власти и прав на Корону. Но, в реальности, повязанный с ней точно так же, как и она со мной. Иван Третий — всё ещё Император Всероссийский. Можно с этим спорить, но власть Елизаветы Петровны опирается сугубо на силу, а не на право.

Император (пусть и малолетний) Иван Третий в своём праве. А мы с Елизаветой тут так, подышать вышли.

Насколько я знаю, Елизавета так и не решилась его придушить. В моей истории это прикажет сделать только Екатерина Великая — моя (не дай Бог) жена.

Иван Третий. Двадцать с лишним лет страшной жизни в заточении. Русский вариант «Человека в железной маске» Александра Дюма.

Почему Лиза его не убила? Я не знаю. Может хотела иметь запасные варианты, чтоб род Романовых не прервался. А, может, действительно не захотела брать грех на душу. Версия так себе, но тоже имеет право на существование.

В общем, сие мне неведомо.

В общем, то-сё, но Санкт-Петербург уже близко. Как говорится, прыг-скок, вот вам и возок.

* * *

РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. 1 (12) февраля 1742 года.

У вас есть деньги?

У меня нет.

Как-то забыли меня предупредить, что нищим нужно давать монеты. А у меня их нет вовсе. Я не Понтий Пилат на въезде в Иерусалим, но… Я гордо проскакал на рыжем мимо, нищих, но это плохо. Неужели нельзя было сказать? Хорош Корф.

Ему может и всё равно, лишь бы сдать мою тушку, но, мне-то тут жить ещё не одно десятилетие…

Мне вспомнят.

Переврут сто раз, но вспомнят.

И никакое «Оскорбление Величеств» тут не поможет.

Будут тут мчать паровозы, ходить по рекам пароходы, летать воздушные шары, но будут вспоминать, что будущий Царь-батюшка не дал три копейки при въезде в столицу. Сто слоёв ещё добавят. Правды и смысла.

Плохо.

* * *

РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. 1 (12) февраля 1742 года.

Ближе к центру столицы встреча пошла веселее. Толпились толпы. Звучали звуки. Командовались команды.

Торжество торжественное.

Очень важный Гость.

Внук Петра.

Петер.

Пётр.

Я взмахом руки приветствовал встречающих. Они вторили мне приветствиями и прочими возгласами.

Кто я для них? Уверен, что они и сами не знают. Возможно, что будущий Царь. А, может, и нет. Времена неясные, а перевороты и смены монархов случались так часто, что обыватель, пожалуй, и не упомнит имена всех, кто носил или примерял Корону.

Смутное время, начавшееся со времен смерти Ивана Грозного, в России так и не закончилось, и я в этой Смуте лишь эпизод. Да, у меня есть шанс.

Или иллюзия оного.

Но, удалось же Павлу хотя бы упорядочить эту чехарду на Троне. Возможно, я смогу сделать это и раньше. По существу, чехарда прекратилась (почти) ещё во времена Екатерины Великой. Временной период примерно тот же, что, если даст Бог, предстоит и мне. Но, уже без неё.

— Виват, славный город Петра!

Толпа вновь взрывается оживлением (переходящим в овацию — шутка).

Зря я это сказал. Зря. Прозвучало очень неоднозначно. Я ведь тоже тут Пётр. Конечно, Елизавете донесут тут же.

Ладно, слово не воробей, будем вырубать топором. Почти шутка.

Пока мне топор и плаха не грозят, но язык нужно придержать, чтоб лишний раз не возникало у Императрицы желания его слегка так укоротить. Елизавета будет (если ничего не случится) править ещё двадцать лет.

И вот и Дворцовая площадь и сам Зимний. На площади в каре простроены войска. Лейб-Гвардия и Лейб-Компанейцы.

Со стороны Петропавловской крепости доносится выстрел пушки.

Полдень.

Моё Королевское Высочество Владетельный Герцог Шлезвиг-Гольшинский прибыли в столицу Российской Империи с дружественным визитом.

Пока именно так.

Ура.

— Ура! — кричат войска на Дворцовой площади.

Сама Елизавета Петровна на балконе Зимнего приветственно машет мне рукой.

Ура.

Я приехал.

Даже ковровая дорожка. Всё в лучших традициях.

Навстречу на коне выезжает командующий сим действом.

Воинское приветствие.

Взаимное.

— Ваше Королевское Высочество! Полки российской императорской гвардии для торжественной встречи построены! Капитан-поручик Лейб-Компании генерал-фельдцейхмейстер принц Людвиг Вильгельм Гессен-Гомбургский!

Киваю.

— Приветствую, принц. Это Честь для меня.

О нём я, кажется, читал в той шотландской газетке в Кёслине? «Гессен-Гомбургский» значит он Лине какой-то родственник… Gut! Grosse gut!

Думаю как говорю, а говорили на немецком. Непорядок.

Разворачиваю огненного коня к войскам и кричу по-русски:

— Здорово, братцы!

Ответное бодро-радостное:

— ЗДРА-ВИЯ-ЖЕ-ЛА-ЕМ-ВА-ШЕ-КО-РО-ЛЕВС-КОЕ-ВЫ-СО-ЧЕСТ-ВО!!!

* * *

РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. ЗИМНИЙ ДВОРЕЦ. 1 (12) февраля 1742 года.

Императрица смотрела на происходящее с балкона дворца.

Петер приехал. Это хорошо и плохо.

Хорошо, потому что её собственные позиции укрепляются. Плохо, потому что он явно не тот испуганный забитый мальчик, о котором она получала столько донесений. Молодой, красивый, статный, уверенный в себе. По такому барышни будут рыдать и вздыхать ночами.

Доклад командующего.

Петер разворачивает своего огненного коня и громогласно приветствует:

— Здорово, братцы!

Ответное бодро-радостное:

— ЗДРА-ВИЯ-ЖЕ-ЛА-ЕМ-ВА-ШЕ-КО-РО-ЛЕВС-КОЕ-ВЫ-СО-ЧЕСТ-ВО!!!

А вот это плохо. Конечно, ей доносили, что молодой герцог усиленно учил русский и шведский. Но, слишком хорошо он говорит по-русски. Сказано мало слов, но уже ясно, что языком будущий Наследник владеет вполне пристойно.

Ещё хуже, что он может найти отклик в сердцах Гвардии.