Чтение онлайн

Достаю письмо из-за пазухи. Протягиваю Ей.

Она берёт. Руки чуть дрожат. Раскрывает. Я его снова не заклеивал. Не успел, но что уж теперь. Двум смертям не бывать. Вижу радость на лице и обращённые на меня радостно тревожные глаза.

— Извини, Матушка, печати не было, я и вскрыл, — развожу, выдыхая, руками.

Она молчит.

— Спасибо, что не один я на этой земле, — говорю я смиренно и неопределённо.

Пауза.

Тётушка стремительно обнимает меня.

Будем жить!

Знать бы ещё сколько.

* * *

* * *

Пока пишется продолжение, Сергей Васильев предлагает путешествие в Севастополь 1916. Британская, немецкая и турецкая разведки, революционеры, контрабандисты и наши современники, закинутые в этот замес прямо со съемочной площадки 2023 года. https://author.today/work/450563

Глава 10

За Короной

* * *

РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. ЗИМНИЙ ДВОРЕЦ. 15 (26) февраля 1742 года.

Я проснулся.

Сладко потянулся.

Лепота!

Вчерашний день был полон суеты. То-сё-колбасё. Мой невнятный статус не избавлял меня от желаний тётушки всячески меня продемонстрировать. Прям сын-родной. Ну, почти. Во всяком случае Царица-Матушка и впрямь вела себя именно так. Насколько я помнил из моей истории, она действительно к будущему Петру Третьему поначалу относилась довольно тепло, а тут ещё и моя выходка с возвращением заблудшей записки весьма интересного содержания. Ну, ладно.

Посмотрим.

День за днём.

Мне пока отвели покои в Зимнем дворце. Но, это временный вариант. Я скоро отсюда съеду. А пока любопытствовал, бродя по залам и коридорам.

Скоро ничего этого не будет. Нигде, кроме моей памяти.

У меня нет фотоаппарата. Даже художников призвать я не могу.

Это словно, ну, я не знаю, оказаться в Спарте времён Царя Леонида. Триста спартанцев и всё такое. Всё, наверняка, было совсем не так, как нам рассказывают историки, но что есть, то и есть. Вот Леонид, вот его триста (триста, тридцать или три тысячи?) доблестных воинов.

Я бы мог удивляться. Но, не смог бы никак запечатлеть никак, кроме как в картинах на стене. Ровным счетом не изменилось ничего и в восемнадцатом веке от Рождества Христова.

Я бывал в Зимнем дворце много раз. Эрмитаж и вообще. Не посетить в Питере Эрмитаж, ну, как-то моветон для образованного человека моего времени. Но, здесь я никогда не был и быть не мог, ведь этот вариант Зимнего скоро снесут и начнут строить новый, знакомый мне. Случится всякий пожар и прочее. Будет грустно. Жаль утраченного наследия. Так что пытаюсь ловить момент. Тем более что скоро вновь дорога.

Москва.

Коронация.

Не меня, разумеется. Тётушки.

Хотя и мне там найдётся работёнка.

Так что опять прыг-скок. Дорога. Правда в этот раз со всеми прелестями и почестями (и трудностями) Императорского выезда. Всё всерьез. Никаких там нищих изб и постоялых дворов. Весь размах, соответствующий рангу и статусу. Даже возки Царские тут реально царские.

Разумеется, до вагонов СВ моего времени далеко, но, тем не менее. В общем, придётся потерпеть гримасы царизма.

* * *

РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. ЗИМНИЙ ДВОРЕЦ. 16 (27) февраля 1742 года.

Сегодня радостный день. Вырвался из кутерьмы обедов и балов в мою честь, с прочими фейерверками. Плюс моё здешнее тело на днях родиться угораздило. Четырнадцать лет! Если с прожитым в той жизни так я уже сотку разменял. Гуляли точно, как на столетний юбилей. Сломали два органа. Баянов то ещё нет. Шучу. Но и без того повеселились изрядно. Я как на смотринах. Холодно блин. Хорошо, что тётка в шубе на фейерверки с шутихами смотреть разрешила. И на оркестр вслушиваться. Сам играть не стал. Простыну ещё. А вот у трубачей думаю, что губы к мундштукам примёрзли.

Порадовал Ломоносов: «Оду на прибытие из Голстинии и на день рождения 1742 года Р. Х. февраля 10 дня» меня любимого прислал.

' …Увидев времена златыя

Среди градов своих и сел,

Гласит спасенная Россия

К защитнице своих предел:

'Тебе я подданных питаю

И храбру кровь их ободряю,

Чтоб тую за тебя пролить.

Ах, чтобы к удивленью света

Изволил вышний утвердить

Престол Петров чрез вечны лета'

Умеет прогнуться Михаил Васильевич. Да и то верно, что я и Царица в глазах поморского рыбака ему не чета. Но, и мне тут без него тоже не просто было бы. Сам я всего не потяну, да и не готов пока. Имеющаяся «европейская ученость» меня выбешивает, а уж как моя будет бесит окружающих! Все у них «эфиры», «эманации», прости Господи.

Наука, в нынешнем виде не слишком продвинулась со времён Аристотеля. Земля не плоская и то хорошо. В остальном же…

Как бы я не готовился в Киле, но много чего ещё мне здесь заново учить придётся. Другая теория, другая терминология, другие знания. Мусор, в основном. Помноженный на просвещённое колдовство. В этом времени не то, что сопромата — ещё половины химических элементов нет! Да какой-такой половины? Их всего открыто шестнадцать! Шестнадцать химических элементов, Карл! Шестнадцать! Из ста двадцати элементов моего времени!

У вас в жизни был преподаватель сопромата? У меня вот был. Приходил в бешенство от слова «сломается». Не «сломается!», а «разрушится!». А в армии подполковник орал: «Проткну наскрозь!» Гений был по сравнению со здешними хроноаборигенами.

Ничего. Выжил я там, в родном будущем. И тут, даст Бог, выживу.

Тут всё же проще.

Приехал вот в местную Академию. Наук и художества. Старший Корф уже успел мне многое в Киле обсказать. Квартируют здесь студиозы и ученые в бывшем дворце царицы Прасковьи Федоровны, по нему меня, по просьбе Императрицы, сам конференц-секретарь академии профессор Гольдбах водил.