Чтение онлайн

Но я не слышу, накрывшая меня истерика уже во всю единолично правит балом, а значит я не могу просто остановиться.

Это лавина не управляема и не подвластна, и уж точно не заложница моих желаний, это я ее пленница.

Поэтому продолжаю биться в этой огонии и кричать надрывая горло, пока она сама не решит что довольно, или что то из вне ее остановит.

— Что за хуйня?

Рванул на себя, связывая по рукам и с силой прижимая к себе мое обезумевшие тельце.

От резкой встряски к горлу подкатывает ком и выворачивает на изнанку содержимое моего желудка, зацепив и футболку Зверя.

— Твою мать!

Отшвыривает меня от себя и безумно смотрит мне в глаза не веря в происходящее.

— Твою же мать! Дерьмо! И дальше по списку абсцессного словаря и еще кажись, кое что от себя.

— Какого хуя ты творишь? Мат….. Снова мат….. Снимает футболку, откидывает в сторону, разворачивается спиной и шагает в направлении сумки валяющейся около стула.

Перестав истерить как перепуганый зверек забилась в угол и завароженно смотрю за передвижением взбесившигося хишника ожидая ответной реакции. Нервно кусаю губы и стягиваю на груди горе плащ, сжимая края до побелевших костяшек пальцев.

Услышав звук встречи стула со стенкой поднимаю глаза на уровень выше, на большие рельефные руки, широкие плечи и открывшуюся огромную накачиную спину останавливая взгляд на шраме и родимом пятне в виде перевернутый восьмерки красующихся на теле мужчины и раньше чем успела подумать…..вылетело.

— Артем?

Накрывая ладошками рот безостановочно кручу головой из стороны сторону не веря своим глазам.

— Боже, ты жив, а мои щеки обжигают горячие дорожки слез, оставляя после себя белые полосы соли.

Мужчина разворачивается и наши взгляды встречаются.

Долго молчит, гипнотизируя своей болотной зеленью затягивающей в этот зеленый омут как топь, а потом…..

— Это всё-таки ты принцесса?

Как раскат грома обрушает облака с небес на мои хрупкие, подрагивающие плечи своим вопросом.

Глава 10. Малыш

Последние что вижу четко, как огромный камаз с прицепом, груженый под завязку железными трубами переворачивается и скользит по дороге, а остальное как на заезженой пленке, местами пропадает звук, местами изображение, а местами вообще сплошная темнота.

Я как бетонный столб, просто врос ногами в землю и не могу пошевелить ни одной конечностью. Наверно в это время у меня перестало биться сердце, я перестал дышать, а душа покинула тело.

Когда машина в которой находилась Юля была практически подмята камазом, мой мозг пережил клиническую смерть, а я превратился в телесную оболочку, по другому мое состояние объяснить нельзя.

Это как падение на асфальт с пятнадцатого этажа, а ты все еще в сознании. Все кости сломаны, кожа полопалась от удара, внутри тебя мясное рагу из твоих собственных органов и черепно-мозговая открытая, выражаясь медицинским языком.

Боль адская, но шок пока не дает до конца тебе ее прочуствовать, это как если, листок бумаги между твоей ладонью и костром, еще не жжот, но ты понимаешь что будет откат, и вот тогда ты будешь подыхать по-настоящему.

— Малыш уходим! — сквозь марево моих терзаний прорывается рычание Колуна.

— Трубы несутся сюда.

— Малыш! В сторону блядь! — срывается на крик голос друга.

А в моей голове дикий гул вперемешку с металлическим звоном, которые заблокировали мою мозговую деятельность и по всей видимости дизактивировали инстинкт самосохранения.

— Сука сдохнуть хочешь, я сказал в сторону!

Колун прыжком снес меня с места, где уже через секунду прошла лавина из труб, образуя железные, высокие холмы из металла.

— Малыш, какого хуя ты устроил?

— Ты не слышал что я тебе кричал или не видел несущиеся на тебя трубы, а? — читая лекцию и озабочено всматриваясь в мое без признаков жизни лицо. А после смял мое тело в крепких братских обьятьях.

— Они ушли брат, слышишь. Ушли. — взволнованый голос друга так близко что закладывает уши.

— Я видел как их тачка выскочила из под этой махины.

— Снегурка жива! Очнись давай. — сжимает пальцами мое плечо.

Осознание что самого страшного не сучилось пришло, но эмоции уже не поддаются не одному контролю. Ярость, злость, гнев затопили меня и завладели моим рассудком, и я не знаю что может остановить этот селевой поток внутри меня.

Я чувствую что становлюсь не подвластен собственной воле, что не справляясь со своим внутренним зверем, сломана последняя защита и с ускользающей возможностью догнать и вернуть мое сердце, душу, жизнь, исчезает, и последняя надежда удержать этого зверя внутри.

Он жаждет крови и пока сполна не получит, не умоется ею, он не успокоится, и не вернется в клетку. Иначе я просто свихнусь, мне необходимо из себя это выплеснуть!

Выбить, выдрать это раздирает меня изнутри, сводит спазмами мышцы, скручивает внутриности, рвет сухожилия.

На секуду выдохнув что жива начинает крыть снова.

— Сука!

— Ааааааааааааа. — бросился бежать.

— Малыш, ты куда брат?

— Где эти суки? — добежал до гандона с борзой рожей, но играющим от страха кадыком и плотно вжавшегося в дерево. Схватил эту суку за горло, двумя пальцами опуская на колени.

— Кто приказал? — шиплю, не узнавая свой голос.

— Да пошел ты! — все еще храбрится эта падоль.

Удар в челюсть, сплевывает первую кровь и вот уже совсем другие глаза смотрят на меня, но эта огромная горила слишком тупоголовая чтобы сразу сроброзить как обстаят дела.

— Я спрашиваю кто приказал? — дитанация в моем голосе бьет по ушам даже мне и я уже не жду что он ответит, начинаю наносить короткие, сокрушительеые удары в лицо, под его животные вопли, и хруст костей, чтобы почувствовал что никто тут сука не шутит.

Когда отдышался, хватаю за волосы и снова на колени.

— Где она?

— Я не знаю! — голосом потерявшим былую борзость.

Снова удар в челюсть и он сплевывает на землю кровь, вместе с горстью зубов, хотя вижу он сказал правду.

— Кто заказчик? — поднимаю за волосы его голову, которую он сам на своих плечах уже удержать не может.

— Я не знаю. — и это не правильный ответ, но даже если бы он назвал мне имя, это бы уже ничего не поменяло для него.

Удар ногой по яйцам, скорчился и заскулил как паршивая псина.