Чтение онлайн

— Шевелись блядь, ползет как сонная муха!

Я чуть ли не выскочила из туфель от его раздавшегося в спину, пропитанного гневом голоса. А потом в спину прилетел толчок, от которого я споткнулась, цепляясь ногой за лежащую на пути ветку. Так как один каблук плотно засел в земле и я не смогла удержать равновесие, завалилась на бок.

— Сука, ты что вообще на ногах не стоишь, ходить разучилась? Поднимайся! Блядь, мы так и до вечера не доползем.

При падении я ушибла колено и оцарапала руки, кривясь от боли, боясь разозлить Зверя сильнее все же смогла подняться, но сделав шаг без туфли, наступив на что то острое я вскрикнула, и снова упала. Выругавшись матом, схватив меня за волосы, гипнотизируя взглядом мое бледнее самой смерти лицо, еще изрядно нецензурно выразившись, перекинул меня через плечо и понес по тропинке вверх.

Одетый лишь в одну тонкую, драную футболку его тело источало жар, он буквально пылал, было ощущение что в мужчину встроена доменная печь, а в местах соприкосновения моей придавленной к его плечу груди, кожу аж жгло, в отличии от моих уже окоченевших от холода конечностей доживающих свои последние дни. Сама, я бы точно не смогла сюда поднятся, не хватило бы сил! Я была измотанна и выжата как лимон, даже сон в который провалилась по дороге не исправили бы положение дел.

Наверно я достаточно тяжелая, да и подъем видать крутой, потому как дыхание Зверя сбилось и он очень тяжело дышал, как дракон из сказки. Выглядит таким сильным, зловещим, а с трудом способен нести пятьдесят килограмм, вон как пыхтит.

Я и не думала его жалеть и топать самой, да еще и без туфли, которая так и осталась торчать в земле. Поерзав устроилась поудобнее, от чего Зверь с силой сдавил мои ноги оставляя на моей коже синяки от своих пальцев, а потом вообще скинул меня с плеча и за шкирку поволок передавливая мое горло тканью, и матерясь как сапожник себе под нос. Я практически не касалась ногами земли, он буквально на вытянутой руке как катенка, нес меня перед собой. Странно, только недавно задыхался, а тут как ни в чем не бывало тащит в руке. Я уже ничего не понимала, кроме того что тогда было удобней и теплее. Мы люди, странный народ висим на одном волоске от смерти, а рассуждаем о каком-то удобстве. Пройдя метров пятьдесят хишник остановился и наконец выпустил из рук мой плащ, еще немного и он просто удушил бы меня им. Я закашлялась от вновь прибывшего колличества кислорода в мои легкие. В отличие от меня плащ не пережил натиска, видать от давления моего веса оставшиеся пуговицы тоже отвалились, а еще разошлась строчка одной половицы, позволяя потоку холодного воздуха безпрепятственно обволакивать мое тело. А потом он буквально взашей затощил меня внутрь не проявив и капли сострадания, затолкнул в наполненную каким то снаряжением комнату, и тут же вышел чуть ли не открещиваясь от меня. Его ноздри издавали страшные звуки, которые окончательно вынудили остыть мою кровь, превращая в статую, изваяние не способное даже ворочать собственным языком.

— Посидишь тут, надеюсь коньки от холода не откинешь, пока вернусь.

И запер дверь, пробубнив себе под нос что то типо — "бабы народ ебанутый, а бегать искать меня по лесу ему не в досуг".

Глава 7

Боже он, что собирается меня тут закрыть? Нет, нет, нет пожалуйста, пожалуйста только не тут. Тут совсем нет окон, и не одной даже маленькой лампочки, я же не могу совсем без света. Я мотала головой из стороны в сторону, а мое сердце как бешеный заяц скакало в груди, но я так и не выжала сквозь свои сжатые зубы и звука. И поэтому это нет жалобно звучало только у меня в голове.

А когда Зверь запер дверь и я осталась одна на едине со своими страхами в этой кромешной темноте, в которой даже и в полоске щели под дверью не было и бледной тени проблеска, на меня обрушилась бетонная плита ужаса, размером с три футбольных поля, и весом с отколовшийся от Антарктиды ледяной айсберг таких же размеров.

Я пыталась не позволить своим страхам взять меня в плен, но с недавних пор я панически боюсь находиться одной в замкнутых, лишенных хоть какого нибудь освещения пространствах.

Боже но хоть бы бледный блик луны, но не эта черная, беспросветная тьма.

Скатившеяся одинокая слеза обожгла мою щеку, а по сырой дорожке пробежал холодок, который заставил вздрогнуть мое оцепиневшее тело. Я чувствовала что уже совсем скоро мое сознание начнет играть со мной в свои страшные игры, оно дастанет из темных шкафов все мои скелеты и вытащит из дальних глубин все мои кошмары. Кошмары от которых нет спасения, кошмары которые лишают тебя воли, интеллекта, собственного имени! Ведь худшее что с тобой может произойти, происходит у тебя в голове и только твое собственное воображение способно запугать тебя настолько, что ты перестаешь соображать, ты превращается в пароноидальный овощ одержимый пустыми страхами. И тогда ты покрываешся липким, холодным потом, и нещадно рвешь свои сухожилия в попытке вырваться, но не можешь этого сделать, ты намертво зажат этими железными тисками собственного юродства, полоумия, тихого ужаса.

И вот, ты уже не способен отличить вымысел от действительности.

В темноте, мой мозг проворачивает со мной такие вещи, что совсем уже и не хочется жить.

Я не могу в темноте! Не могу! Надеюсь, что к моменту когда я захлебнусь сообственным безумием, мой мозг вымерзнет и перестанет подавать признаки жизни, тихо проскулила в надежде, дрожащая девочка внутри меня.

Боже, девочка внутри меня, это мысль вскользь пролетает в моей голове, но я успеваю за нее зацепиться. Я не одна! Внутри меня новая жизнь, со мной мой малыш! Малыш Малыша мне показалось что мои губы даже тронула слабая улыбка от эпичности этой мысли. И я понимаю, что мысли о ребенке вытесняют все другие мысли из моей головы, и я начинаю реветь от счастья, вот он, мой собственный луч света.

Мой маленький ты еще совсем крохотный и даже еще не родился, но уже спасаешь свою несчастную маму, и слезы наворачиваются на глаза, а ладошка тянется к животу.

Потерпи мой хороший, твой папа скоро придет и заберет нас отсюда.

Твой папа, он очень сильный и смелый, и ты когда вырастишь обязательно станешь похожим на него.

А теперь когда страхи немного отступили и стали второстепенны, я осознала что не на шутку промерзла, а так и заболеть недолго, а беременным противопоказано болеть, особенно в первый триместр.

Надо согреться! Хорошо хоть здесь нет ветра, который пробирает до костей и пронизывает насквозь незащищенное теплой одеждой тело, так как с одеждой у меня очень, и очень напряженно, а точнее пятьдесят процентов отсутствует, а остальные пятьдесят выглядят плачевно.

Стараясь согреться я присела на корточки и свернувшись в клубочек обхватила себя руками, выпуская воздух моего горячего дыхания внутрь образовавшегося кольца. Но моя нога без туфли, в одном копроновом чулке, соприкасаясь с холодным полом практически на нет сводила мои попытки согрется. Я неустанно повторяла себе что я солнце, горячее солнце и мне тепло, мне жарко, но мое тело не внемло моим мантрам и все таки превратилось в полено. Оно одеревенело и если постучать, то думаю, можно будет услышать глухой звук характерный для дерева. Меня потрухивало до такой степени что со стороны я походила на скачаший мяч, а к моменту когда вернулся Зверь я уже во всю, не жалея эмали выбивала чечетку зубами.

— Вставай давай!

— Пошли. — прорезая тишину стальным, не терпящим возражений голосом.

А я не могу встать, не могу разорвать замок из пальцев удерживающий мои колени вместе, они словно, склеились, вросли друг в дружку.

— Поднимайся говорю, оглохла сука или приросла к полу?

И пнул меня ногой, а я как стеклянная ваза, потеряла равновесие, и завалилась на бок только что не укатилась.

— Блядь, решила испытывать мое терпение, что за ху*ня, вообразила себя куклой неваляшкой? — рыча как дикий зверь, заставляя меня съежиться, от ноток злости звенящей в воздухе.

— Нееет. — стуча зубами как швейная машинка.

— Не могууу рууки…..

— Охуеть, стоять не может, ходить не может еще и с руками проблемы, а с головой хоть дружишь девочка, или и здесь мимо?

А я уже с трудом соображаю, промерзла до мозга костей и слов разобрать не могу, что он там выдает, а потом и вовсе поток из абсцессного словаря видимо с глубоким смыслом, но переводу не подлежит. А потом, огромные горячие ладони подхватили лежащий на полу бублик, коий я из себя представляла и вынесли из мрака стен, которые к счастью не стали моей гробницей.