Чтение онлайн

— У Лесан хватает забот с Гибельными Землями и тем, что в них, — прошелестел Маэль.

— А Роннель видит в вас того, кто сделает из города герцогство, — сказал Этвиан. — А быть Великим Домом в долине Караэна — куда хуже, чем в чём-то, похожем на Королевство. Или Золотую Империю. Там всегда есть место для тех, кто разбирается в законах.

Этвиан понимает больше других. Видит перспективу. Я посмотрел на Вирак.

— Как и для тех, кто понимает в войне, — прорычал Тибальт Вирак. — Вирак готовы сражаться всегда. И пусть Великая Мать будет мне свидетельницей — в этой долине лишь мы одни всё ещё умеем это делать по-настоящему. Вот только с кем? Моя двоюродная сестра замужем за Гираном Алнез, моя племянница просватана за Лесан — и не только они. Ваша бабка была Вирак, ваша тётя Роза — наполовину Вирак. Разве что с Роннель мы ещё не породнились…

Он запнулся.

— Недоразумение, требующее скорейшей дипломатической коррекции, — склонил голову Этвиан, с той понятной двоим вежливостью, от которой Тибальт схватиться за кинжал.

Однажды я выясню, что произошло между Вирак и Роннель. Но, скорее всего, не сегодня.

— И только Маделар почти всегда роднилисьь внутри своего круга, неохотно принимая чужих, — подытожил Треве. — Они проникли в Караэн. Половина купцов должна им, другая половина ведёт дела на их деньги. Они размножились, легко сходясь с крестьянками и признавая бастардов. Сила Маделар ныне полна, как кубок на пиру. А дом Итвис… — Треве осёкся, будто бы случайно, но слишком изящно, чтобы поверить в случайность.

Треве проглотил окончание фразы. И приложился к кубку. Как и Гарвин. И Этвиан. Чтобы скрыть улыбки. Только Маэль остался бесстрастным.

Магн внутри меня бесновался от ярости, как чихуахуа за спиной хозяина. Это прорывалось наружу. Вино плескалось в кубке, бровь, должно быть, взлетела на макушку — но остальное лицо оставалось гладким и неподвижным, как доспех.

У нас тут — заговор. Благородный, выверенный, почти утончённый. Вокуле бы понравилось.

Глава 21

Веселый пир

Ещё в школе, а потом и позже, я периодически сталкивался с примерами глупости правителей, задвигавших — как правило — успешных полководцев. Суворов, попавший в опалу. Римский генерал, разбивший Аттилу, — вообще был прирезан по приказу императора. Таких случаев полно, просто в голову сейчас пришли эти два.

Раньше я мог только сокрушаться тупости власти. Теперь я сам был этой тупицей.

И, самое смешное, всё могло бы сработать… если бы я был Магном.

На мозг мне капать начали давно. До меня доходили обрывки — то одни, то другие — истории про Маделар. Никогда ничего вроде: «злые заговорщики замыслили тебя свергнуть». Нет. Но, например, одна история — рассказанная Треве между делом — засела в памяти. Маделар якобы зарубили восемь человек на узкой дороге, когда те отказались уступить им дорогу. Хотя у бедняг просто сломалась повозка.

Это мне сильно не понравилось — и, в отличие от Магна внутри, который увидел в этом только наглое беззаконие, творимое на его землях, и порчу налогооблагаемых активов, я воспринял это близко к сердцу. Даже велел Фанго выяснить подробности.

Оказалось, ни трупов, ни повозки. Зато было хамство непонятных людей на дороге, удар бархатной перчаткой по морде самого наглого и обещание «прикончить всех, если сейчас же не придут в себя». После чего Маделар уехали. Фактически, это был даже не сам род, а их представитель — вёз бумаги в Золотую Палату.

Вот так, неделя за неделей, мне ввинчивали в голову отношение к Маделар. Потихоньку складывали мнение. Чтобы в нужный момент кто-то мог крикнуть: «Маделар хотят вашей смерти!» — и у меня уже не возникло вопросов. Почему? Зачем? Ну, это же Маделар.

Я обвёл взглядом присутствующих.

Вирак. Самые опасные. Вспыльчивые, яростные. И в то же время — самые простые. Вокула их не любил, потому что не понимал. Они были рыцарями. Не в смысле титула — в смысле духа. Они жаждали славы, но стремились и к чести. Не к престижу среди аристократии — они желали быть благородными защитниками. Да, безжалостные убийцы. Но уверен: если бы к Тибальту Вирак обратилась та самая скотница — Лысому не пришлось бы никуда катить камень. Его труп сожгли бы в тот же день.

Благородные, да. А значит — ими легче всего манипулировать. Тибальт не против сражаться с негодяями. А Маделар вполне годятся на эту роль.

Гиран Алнез? Не удивлюсь, если за всем стоит он. Слишком старательно он изображает дикаря с гор. Добродушный человек, разбирающийся в вине и ядах. Он располагает к себе сильнее прочих. А значит — доверять ему надо меньше всех.

Лесан. Маэль. О них я не знаю ничего. Кроме того, что они хотят, чтобы я знал.

Этвиан Роннель? Им явно есть чем заняться в своём замке. Как и остальным из этих четырёх семейств.

Они все застряли в прошлом. Проспали зарождение мощных торговых потоков — и не сели на них. Всё ещё мыслят землями и замками. Всё ещё считают богатство в полях и скоте, а силу — в вассалах и боевой магии.

А вот Треве и Маделар, — давно стали, если не самыми заметными, то одними из самых влиятельных сил с торговыми интересами. А теперь к ним присоединился и я.

Мы считаем богатство в серебряных сольдо — и не стесняемся тратить их на тех, кто умеет держать меч. Или, если потребуется, — собрать требует.

Вот только пирог мал. Вернее, ниша элитарной торговли тут одна-единственная. И Вокула не раз сетовал, что многие хорошие сделки утекают к другим. Рынок становится тесным. Все поделено. Как неудобно. Великие Семьи не привыкли к неудобствам.

Я остановил взгляд на Треве. Да. Определённо это он.

Сначала устранить самого сильного конкурента. А потом…

Он сам сказал: «Сейчас среди Итвис нет никого, кто мог бы изменить ход битвы». Или даже крупной схватки. Просто утопив в огне пару десятков врагов.

Он прав. И не он один думает так. Отец Магна тоже говорил об этом — с рождением Магна род Итвис опасно ослаб.

Да и зачем им всем герцог? Как компромиссная фигура, третейский судья? Но тогда зачем слабый? Если уж герцог — то сильный. Опасный. Ловкий в делах. И желательно — богатый.

Например, Треве.

Наверняка план принадлежал Оренцо. Хороший план. И у Треве всё могло бы получиться… Если бы Бернард не стал торопиться.

Помыл бы мне мозг ещё пару лет — и кто знает, чем бы всё закончилось? Но он слишком молод. А молодые не любят ждать. И это правильно — кто ждёт слишком долго, рискует пропустить жизнь.