Чтение онлайн

— Главный счётчик дома? — спросил Алексей.

— Не счётчик, а голова, которой ваши покойные родственники иногда пользовались вместо собственной, — отрезала Марфа Егоровна. — После разгрома он исчез с глаз. Не сбежал. Я сама спрятала. У него были копии резервных книг и привычка не верить красивым совпадениям.

— Почему раньше не сказала?

— Потому что раньше ты был полуживой мальчишка, за которым шли охотники и долги. А теперь у тебя, судя по голосу, наконец появилась достойная причина свести людей с ума. Клим поедет за ним.

— Нет, — сказала Вера рядом, наклоняясь к кристаллу. — Не Клим.

Марфа Егоровна перевела на неё взгляд.

— И почему же?

— Потому что если утечка идёт из дома, любое резкое движение Клима заметят. Нужен человек, которого не считают центром решений.

Марфа Егоровна несколько секунд молчала. Потом её рот скривился в ту сухую линию, которую у неё заменяла похвала.

— Умная девочка. Хорошо. Пошлю старую молочницу через заднюю дорогу. Ей никто не удивится. Клим пока будет шуметь в другом месте.

— И ещё, — сказал Алексей. — Не трогайте Егора.

Марфа Егоровна даже не изменилась в лице.

— Уже понял?

— Пока только подозреваю.

— Я тоже. И именно поэтому не трону. Крыса полезнее живой, пока не знаешь, в чью именно кладовку она бегает.

— Когда Гринёв будет здесь?

— К полудню, если зима не решит, что ей сегодня скучно. Ещё что?

Алексей посмотрел на клочок записки.

— Да. Подготовьте всё, что у нас осталось по старым попечительским гарантиям, контурным подрядным обязательствам и аварийным резервам. Особенно то, что Ратские могли использовать как подложку в расчётной палате.

Марфа Егоровна медленно кивнула.

— Значит, кусаться решили не за лодыжку.

— Нет.

— Хорошо. А то я боялась, ты всё ещё в том возрасте, когда мужчины путают реванш с дуэлью.

Связь оборвалась.

Вера села обратно.

— Она вас любит, — сказала она.

— Это у неё болезнь, с которой она борется всю жизнь.

— Не очень успешно.

— Слава Богу.

За окном светало медленно и серо. Во дворе Академии уже двигались ранние фигуры — курсанты, дежурные, слуги с тележками угля. Механизм большого учреждения снова включался, не спрашивая, кого за ночь успели предать.

Алексей взял записку и поднёс к лампе ещё раз.

— Смотрите, — сказал он.

Вера наклонилась.

— Что?

— Здесь не только «пакет попечительского обеспечения». Здесь продавлено ещё одно слово. Очень слабо.

Она долго вглядывалась, потом тихо произнесла:

— «Контурный».

Алексей почувствовал, как где-то внутри неприятно и почти весело щёлкнуло.

— Значит, не просто деньги.

— Контурный подряд, — сказала Вера. — Или обслуживание. Или поставка стабилизаторов. Если Ратские пытаются закрыть сделку, привязанную к магистралям, пока спор ещё не встал полноценно, это может быть что-то из старого пепельного пакета.

— И тогда мы сорвём её так, чтобы им было слышно в ложах совета.

К полудню Академия уже знала, что Пепельный с утра куда-то рвётся.

Такие вещи здесь чувствовали мгновенно. Если человек под надзором просыпается раньше дежурных, требует служебные формуляры, запрашивает правовой список по городским расчётным палатам и не выглядит при этом смирившимся, слух начинает двигаться быстрее чернил.

Артур Крестов поймал его у внутренней лестницы, ведущей к административному блоку.

— Вы удивительный человек, — сказал он, шагая рядом так, будто его никто не звал, но и запретить ему нельзя было по закону природы. — Большинство новеньких после первого скандала стараются хотя бы день выглядеть тише воды. А вы уже роетесь в служебных канцеляриях.

— А большинство ваших новеньких пытаются с утра укусить сильный дом?

— Нет. Обычно они сначала выбирают, под кого лечь.

— Полезная академическая привычка.

Артур рассмеялся.

— Нет, всё-таки вы слишком дороги для своей стадии развития.

— А вы слишком разговорчивы для человека, который хочет прожить долго.

— Я не хочу прожить долго. Я хочу прожить интересно.

— Тогда отойдите от меня чуть левее. Так безопаснее.

Артур скосил на него глаза.

— Значит, опять что-то задумали.

— Вы говорите это с таким теплом, будто надеетесь войти в историю рядом.

— Я надеюсь хотя бы оказаться в хорошем ряду зрителей.

К ним спустилась Милена Брасова — лёгкая, быстрая, в коротком тёмном жакете, с папкой под мышкой и улыбкой человека, который уже успел найти в утренней скуке свежее мясо.

— Артур, не мешай, — сказала она. — Он и без тебя выглядит как человек, который скоро испортит кому-то день. Я хочу посмотреть ближе.

— Становитесь в очередь, — ответил Алексей.

Милена окинула его внимательным взглядом.

— Говорят, у вас сегодня запрашивали городской правовой контур по расчётным палатам.

— Говорят, в Академии стены тоньше, чем в борделях.

Она улыбнулась шире.

— Намного. Поэтому все и любят это место. Здесь даже шёпот имеет карьеру.

— И какую карьеру выбрали вы?

— Обычно чужую.

Хорошая девочка. Опасная. Но не сегодня.

— Тогда сохраните силы, Милена. К вечеру, возможно, вам будет что продать подороже.

Она замерла на полшага.

Артур тихо присвистнул.

— Какой уверенный молодой человек.

— В нём это почти хамство, — сказала Милена. — И почти красиво.

— «Почти» — моё любимое состояние, — ответил Алексей и ушёл дальше.

Вера шагала рядом и молчала, пока они не вошли в малый правовой архив.

Только там сказала:

— Вы намеренно дали им запах.

— Да.

— Зачем?

— Потому что мне нужно, чтобы Ратские торопились. А они торопятся только тогда, когда уверены, что я уже что-то понял, но ещё не успел сделать всё до конца.

Вера остановилась между стеллажами.

— Вы хотите, чтобы они сами ускорили сделку?

— Или полезли её спасать так резко, что оставят пальцы на замке.

Она смотрела на него очень внимательно.

— Это уже не импровизация.