Чтение онлайн

— Смотрите туда, — тихо сказала Вера.

У дальнего края зала, за полупрозрачной ширмой, открылась узкая дверца. Через неё двое в масках выкатили внутрь не на подиум, а в боковой закрытый отсек маленький чёрный ящик с тройным запором.

Не лот для всех.

Частный показ.

Нагорин поднялся почти сразу.

Дмитрий — тоже.

А за ними, выдержав паузу, двинулся человек, которого Алексей поначалу принял за очередного посредника. Высокий, в тёмном пальто, без видимого герба, но с той характерной прямой спиной, какая редко встречается у случайных покупателей.

Он повернулся вполоборота, и Алексей увидел профиль.

Игорь Ратский.

Сам.

Не сын. Не посредник. Лично.

На частный показ.

— Что там? — прошептала Вера.

— Что-то, что не должны были видеть даже они публично, — ответил Алексей.

Дар под рёбрами уже проснулся полностью.

Не с яростью.

С сухой, опасной ясностью.

Туда.

В этот маленький чёрный ящик.

В то, что везут не на торги, а за ширму.

— Вы с ума сошли, — сказала Вера, когда он шагнул в сторону внутреннего прохода.

— Почти.

— Алексей.

Он остановился на секунду.

Повернулся к ней.

— Если я сейчас не пойду, мы так и останемся гадать, сколько у них наших костей под их красивыми полами. А я устал гадать.

Артур негромко произнёс:

— За боковым отсеком есть технический коридор. Я однажды проиграл там полчаса своей жизни и почти достоинство. Могу показать.

Вера закрыла глаза на миг.

— Почему вы нам помогаете? — спросила она.

Артур пожал плечом.

— Потому что либо сегодня ночью я увижу что-то великое, либо меня потом всю жизнь будет бесить, что я ушёл слишком рано.

— Чудесная мотивация, — сказала она.

— Зато честная.

Они двинулись втроём.

Через старую сервисную арку, потом узкий коридор между силовыми щитами, потом вниз по двум ступеням, где воздух уже пах не кофе и дорогим табаком, а пылью изоляции, тёплым металлом и тайной техникой.

Артур вёл уверенно.

— Здесь раньше был обходной путь для перегрузки, — шепнул он. — Сейчас официально закрыт. Неофициально — полезен тем, кто хочет смотреть раньше других.

— И вы часто хотите? — спросил Алексей.

— Я учусь в Академии. Здесь это почти факультатив.

Они остановились у решётчатой панели, за которой был виден боковой отсек.

Маленькая комната, чёрный стол, на нём ящик. Нагорин. Игорь Ратский. Дмитрий чуть позади. И ещё один человек — распорядитель в маске, но уже без искажения голоса. Значит, круг совсем узкий.

Ящик открыли.

Алексей не сразу понял, на что смотрит.

Сначала — на металл.

На тонкие тёмные пластины, уложенные в форме раскрытого веера. Потом — на центр. Камень? Нет. Уплотнённое ядро. Серо-красное, будто внутри навсегда застыл не огонь, а его память. А вокруг — три кольца контактных цепей.

Ядро сопряжения.

Не учебное. Не сервисное.

Родовое магистральное ядро высокого уровня.

А под ним — табличка.

Алексей увидел только край, только несколько слов, но этого хватило.

Пепельные.

Северо-южная связка.

Резервный узел управления.

Воздух вышел из него без звука.

Вера побледнела так, что даже в полутьме это стало видно.

— Нет, — прошептала она.

Но «нет» уже ничего не значило.

Потому что там, за решёткой, на столе чужих людей лежало не просто наследие.

Лежало сердце части дома.

Резервный узел управления.

То, чего в кодексе не было в явном виде. Или было спрятано глубже. То, что могло не просто подтверждать права Пепельных, а реально включать, выключать, перенаправлять, ломать и возвращать целые связки контуров.

И Ратские показывали это Нагорину. Не как свою вещь — пока нет. Как товар. Как аргумент. Как залог под будущую власть.

А значит, Белоярцев не просто замешан.

Он собирал магистральный скелет губернии из чужих мёртвых домов.

— Господи, — выдохнула Вера. — Если это у них…

— Тихо, — сказал Алексей.

Потому что в этот момент Нагорин заговорил.

Голос у него был мягкий, канцелярский, почти неопасный. Именно поэтому от него хотелось сломать что-нибудь тяжёлое.

— Господин Белоярцев высоко оценит ваш прагматизм, князь, — сказал он. — Если узел действительно стабилен, его не придётся выводить в официальный реестр до второго этапа.

— Он стабилен, — ответил Игорь Ратский. — Именно потому мы держали его в тени до сих пор.

— А род Пепельных? — спросил Нагорин почти лениво.

— С родом Пепельных мы разберёмся раньше, чем ему хватит сил понять, что именно он уже потерял, — сказал Дмитрий.

Алексей не почувствовал, как сжал пальцы на металлической раме.

Металл тихо скрипнул.

Артур рядом замер.

Но хуже было следующее.

Нагорин провёл пальцем по документу, лежащему у ящика.

— Тогда остаётся последнее. Подтверждение по старому согласованию. Белоярцев не любит строить на неоформленных пожарах. Ему нужен спокойный след. Особенно после того, как пришлось убрать самого Пепельного-старшего и зачищать архивы дважды.

Время не остановилось.

Наоборот.

Пошло вперёд с такой ясностью, что у Алексея внутри всё стало ослепительно пустым.

Не догадка.

Не совпадение.

Не тень.

Прямые слова.

Убрать Пепельного-старшего. Зачищать архивы дважды.

Высокопоставленный покровитель столицы был не просто замешан.

Он санкционировал уничтожение его отца.

И дома.

Вера схватила его за рукав так резко, будто почувствовала, что ещё секунда — и дар вырвется не из боли, а из чего-то гораздо страшнее.

— Не сейчас, — прошептала она.

Дар и правда рванулся.

Сухим ледяным шорохом по рёбрам, в кисти, в виски.

Состарить.

Высушить.

Разбить.

Оставить от всех четверых серую крошку и молчание.

Это было так легко, что пугало даже мыслью.

И именно в этот момент Алексей понял цену силы до конца.

Не в надзоре. Не в страхе Империи.

В соблазне.

В том, как естественно теперь казалось перестать быть человеком ровно настолько, чтобы справедливость стала короче пути.