Чтение онлайн

Он медленно выдохнул.

Один раз.

Второй.

Стабилизатор магистра, всё ещё лежавший во внутреннем кармане, казался горячим, хотя Алексей его даже не касался.

— Я иду, — очень тихо сказал он.

— Куда? — едва слышно спросил Артур.

— За ящиком.

— Вы окончательно…

— Да.

Потому что теперь уже не было выбора.

Такую вещь нельзя оставить им.

Не после услышанного.

Не после Федота.

Не после отца.

— Это самоубийство, — сказала Вера.

— Нет, — ответил Алексей. — Это кража.

И в этом слове было почти утешение.

Потому что кража — всё ещё человеческий поступок. Плохой, опасный, грязный. Но человеческий. Не та сухая расправа, которую так хотелось выпустить наружу.

Артур шепнул:

— За перегородкой справа есть сервисный ввод к столу. Если распорядитель включит демонстрационный контур, на семь-восемь секунд ослепнет нижний боковой сектор. Я могу это устроить.

Алексей повернул голову.

— Почему?

Артур улыбнулся одними губами.

— Потому что, кажется, вы сегодня всё-таки устроите мне великое зрелище.

— Сумасшедший.

— Академический.

Вера тихо выругалась.

Но уже не спорила.

Потому что тоже всё поняла.

Если они уйдут сейчас, у них останется правда — на словах. А у тех, за решёткой, останется узел.

Власть всегда предпочитает именно такое соотношение.

Артур скользнул к боковой панели управления. Пальцы его работали удивительно быстро для человека, который утверждал, будто пришёл только посмотреть. Видимо, многие студенческие качества в Академии принято было не афишировать до подходящего вечера.

— По моему счёту, — шепнул он.

Вера уже вынула из футляра тонкий кристалл записи.

— Если вы не выйдете через десять секунд, я поднимаю весь этот подвал на уши, — сказала она.

— Не поднимете.

— Подниму. И вам не понравится, каким именем я это сделаю.

Он посмотрел на неё.

И в этот момент, среди чужого подпольного золота, дорогих масок, старых клятв и будущих преступлений, вдруг по-настоящему понял, почему ещё не сорвался окончательно.

Потому что кто-то всё ещё удерживал его в языке людей.

— Пять, — прошептал Артур. — Четыре. Три…

За решёткой распорядитель наклонился к ящику, активируя боковой демонстрационный контур. Свет под столом вспыхнул, нижняя ширма на миг погасла, боковой сектор ослеп.

— Два. Один.

Алексей двинулся.

Без красоты. Без рывка, который приятно вспоминать.

Просто быстро.

Боковая сервисная дверца оказалась не заперта до конца — старые места ненавидят аккуратность. Он проскользнул внутрь, пересёк три шага до стола и взял не документы. Не пластину. Самое главное.

Маленький чёрный футляр под ядром. Тот, что лежал ниже и был почти не виден в основном свете.

Слишком маленький для оплаты. Слишком скромный для настоящего сокровища.

Именно поэтому Алексей понял сразу: вот что нельзя было даже видеть.

Футляр обжёг ладонь ледяным теплом.

Пепельный дар узнал его мгновенно.

Не предмет.

Ключ.

За спиной кто-то резко вдохнул.

Дмитрий.

Потом — голос Ратского. Потом — крик распорядителя.

Алексей не оборачивался.

Он уже уходил обратно в сервисную тень, прижимая к боку то, чего не должен был касаться даже взглядом.

То, что лежало не на аукционе.

А под ним.

Первым закричал не распорядитель.

Первым закричал металл.

Тонкий, мерзкий, почти живой звук пошёл по боковому отсеку в тот момент, когда Алексей выдернул чёрный футляр из-под стола. Не сигнал тревоги — пока ещё нет. Так визжат вещи, слишком долго лежавшие в чужих руках и внезапно узнавшие родную кровь.

За спиной рявкнул Дмитрий:

— Стоять!

Глупый приказ.

Алексей уже нырнул в боковую тень. Решётка, через которую они подглядывали, была ближе, чем им всем казалось — и дальше, чем хотелось. Слева что-то ударило в стену. Не пуля. Контурный жгут. Воздух у шеи вспыхнул синим и тут же погас.

— Сюда! — шепнул Артур, сдвигая сервисную панель.

Вера уже ждала у прохода, бледная, с кристаллом записи в одной руке и ножом в другой, будто сама ещё не решила, какой из инструментов этой ночью человечнее.

Алексей проскочил в узкий технический коридор, и Артур тут же захлопнул за ним щитовую створку. Изнутри ударили — один раз, второй. Слишком поздно.

— Быстрее, — сказала Вера.

Они побежали.

Не по красивому коридору подпольной роскоши, а по узкой кишке Академии — между кабелями, старой арматурой, служебными кожухами, запертыми щитами и камнем, хранившим больше пыли, чем света. Артур вёл их так, как ведут людей не в первый раз: резко, точно, без лишних слов, будто всю жизнь только и делал, что выводил из неприятных мест тех, кого не положено было туда пускать.

— Вы издеваетесь, — выдохнула Вера на повороте. — Откуда вы вообще это всё знаете?

— У меня было сложное детство, — бросил Артур. — Академия плохо влияет на любознательных.

Позади уже шли.

Не толпой. Двое, максимум трое. Но хорошо. Без шума. Без паники. Тихо, быстро и с тем самым холодным профессионализмом, который стоит куда дороже студенческого любопытства.

Ратские не хотели скандала.

Они хотели вернуть вещь.

Алексей бежал, прижимая футляр к боку. Не тяжёлый. Почти невесомый. Но под пальцами он жил собственной неправильной жизнью. Ледяное тепло. Сухой, очень знакомый отклик. Пепельный дар не просто узнавал находку — он тянулся к ней, как к давно утраченной части тела.

Это было опасно.

Заманчиво.

И больно.

Они выскочили в старую распределительную камеру, где пол поднимался на полметра выше и воздух был теплее из-за проходящих в стенах контуров. Артур резко остановился.

— Дальше налево — к архивным шахтам, — сказал он. — Направо — к старой артефакторной мойке. Вверх — уже ближе к жилым секторам, но там дежурные. Если сейчас увидят нас такими, я потом неделю буду сочинять новое объяснение своей биографии.

— Налево, — сказал Алексей.