Чтение онлайн

Сегодня на ней был тёмный форменный жакет, волосы распущены не до конца — собраны лентой так, словно она не решила, собирается драться, спорить или просто портить людям вечер.

— Как удачно, — сказала она, увидев бумаги. — А я почти надеялась застать вас в красивом отчаянии.

— Разочарую. Сегодня мы заняты некрасивым.

Елена перевела взгляд на Веру, затем обратно на него.

— Я слышала о Федоте.

— И?

— И сочла, что вежливо будет прийти раньше, чем вы начнёте делать то, что от вас сейчас ожидают все умные люди.

— Это что именно?

— Кровавую глупость, — ответила она без тени улыбки. — Или её интеллектуальную версию.

Вера холодно сказала:

— Если вы пришли читать мораль, дверь там.

— Нет. Я пришла по делу, — ответила Елена. — Утром после вашего выступления в палате отец вызвал двоих людей из финансового круга и одного посредника по учебным контрактам. Один из посредников уже к вечеру пытался дозвониться до административного снабжения Академии. Значит, вы ударили куда надо.

Алексей почувствовал, как внутри всё становится очень тихим.

— Откуда у вас эта информация?

— Я Ратская, — ответила она. — Иногда это не только повод плохо относиться к окружающим, но и доступ к полезным коридорам.

— И зачем вы мне это говорите?

Елена подошла ближе.

— Потому что следующий удар они будут зашивать быстрее. Если хотите куснуть ещё раз, вам нужен не городской хвост. Вам нужен академический скандал. А здесь я знаю чуть больше, чем вы.

Вера выпрямилась.

— И какая цена?

Елена посмотрела на неё почти ласково. Почти.

— Умница. Цена всегда есть. Но пока маленькая. Я хочу видеть, как Алексей Пепельный учится бить по-настоящему. Не срываясь в зверя и не играя в благородного страдальца. Это редкое зрелище.

— Странная мотивация, — сказал Алексей.

— Я уже предупреждала. Я не из добрых.

Она опустила на стол узкий свернутый лист.

— Завтра поздно вечером в нижнем арсенальном круге пройдёт закрытая оценка избыточных артефакторных пакетов. Официально — списание. Неофициально — предварительный просмотр для тех, кто умеет покупать будущее раньше протокола. Туда подтянут и спорные учебные модули, и кое-что из старых домовых остатков. Ратские, вероятно, попытаются через доверенных лиц выкупить то, что им сейчас нужно быстрее всего, пока хвосты ещё не сошлись.

Вера схватила взглядом лист.

— Это не списание. Это закрытый рынок.

— Да, — сказала Елена. — И если у вас есть хоть капля мозгов, вы уже понимаете, что такие места редко называют настоящими именами.

Алексей смотрел на лист.

Внутри всплыло старое, неприятно знакомое чувство. Не страха. Предвкушения.

— Аукцион? — спросил он.

Елена улыбнулась.

— Наконец-то вы перестали быть медленным. Да. Тайный аукцион под видом внутренней артефакторной оценки. Там можно купить модуль, контракт, ключ к узлу, право на чужую ошибку — или продать что-нибудь гораздо дороже денег.

Вера медленно опустилась на стул.

— Это безумие.

— Нет, — сказала Елена. — Это Академия. Здесь всё интересное начинается именно там, где приличные слова уже кончились.

Алексей взял лист.

Короткие обозначения. Время. Сектор. Несколько шифров лотов. Один из них он узнал сразу — старый служебный индекс Пепельных.

В груди сухо, почти болезненно дрогнуло.

Будущее рода.

Не красивое и не чистое.

С запахом тайной сделки, подпольной власти и очень плохих решений.

Вера подняла на него взгляд.

— Нет, — сказала она сразу. — Даже не думайте.

— Уже думаю.

— Алексей.

— Там могут быть наши вещи.

— Там могут быть вещи, за которые потом платят не деньгами.

Елена облокотилась о край стола.

— Вот за это она мне и нравится. Говорит правильное «нет» ровно в тот момент, когда от него особенно хочется отказаться.

Алексей смотрел на шифр лота.

Дом Пепельных уже лежал на столах сильных людей как набор остатков, модулей, прав, сделок и удобных кусков.

Если в этом аукционе действительно появилось что-то, способное вернуть ему будущее, туда нужно идти.

Даже если вход туда пахнет не спасением, а очередной продажей души.

Он поднял голову.

— Я иду, — сказал Алексей.

Вера закрыла глаза на секунду.

Елена улыбнулась уже открыто — и в этой улыбке было слишком много власти, слишком мало невинности и слишком много обещания, что дальше выборы станут только грязнее.

За окном Академии шёл снег.

А внизу, в её каменных кишках, уже готовилось место, где можно было купить будущее рода — или продать душу.

До позднего вечера Академия успела сменить три лица.

Сначала дневное — сухое, деловое, с преподавателями, формулярами, шагами по камню и бесконечным ощущением, будто любое твое движение уже лежит в чьей-то папке. Потом вечернее — молодое, шумное, пахнущее кофе, чернилами, разгорячённой тренировкой и сплетнями, которые разносятся быстрее сигналов по внутреннему контуру. И только ближе к ночи, когда гасла половина окон и темнота снаружи начинала отражаться в стеклянных переходах, из-под этой правильной оболочки проступало третье лицо Академии.

Настоящее.

То, которое держалось не на расписании, а на сделках. Не на уставе, а на том, что устав никогда не может запретить людям хотеть больше, чем им положено.

Алексей стоял у окна своей комнаты и смотрел, как по внутреннему двору движутся редкие фигуры. Некоторые шли к общежитиям. Некоторые — в библиотеку ночного допуска. А две тени, слишком тихие и слишком уверенные для обычных студентов, ушли не к освещённым корпусам, а к северной арке, за которой начинался технический уровень нижних кругов.

Туда.

Дар под рёбрами шевельнулся почти лениво, как будто тоже знал направление.

На столе лежал лист Елены — со временем, шифрами и короткой схемой обхода. Рядом — академический план западного арсенального блока, который Вера нашла не по допуску, а по привычке не уважать закрытые шкафы, если те стоят слишком близко к её рукам. Поверх плана — три варианта входа и все три одинаково плохие.

— Мне всё ещё кажется, что это безумие, — сказала Вера.

Она сидела за столом в тёмном платье без лишних деталей, с убранными волосами и очками, которые сегодня делали её не мягче, а резче. На коленях лежал узкий кожаный футляр. Внутри — не оружие. Бумаги, шифровальные карточки, два чистых бланка, тонкий перочинный нож и маленький кристалл записи. То, с чем люди её склада обычно входят не в драку, а в место, где потом драка становится возможной.