Чтение онлайн

Они оба долго молчали. Фэйт не могла заставить себя посмотреть на Ника, чтобы увидеть его реакцию. Это делало ее в некотором смысле не лучше его — не лучше любого из Ночных Бродяг-фейри, которые привыкли обрывать жизни.

Пустота открылась внутри нее, когда она поняла, что на самом деле больше не знает, кто она такая. Она отчаянно хотела вернуться к своей жизни в невежестве; просто быть простой человеческой девушкой, которая любила своих друзей, делала работу, в которой нуждалась, чтобы оставаться сытой, и наслаждалась своим свободным временем, размахивая клинком, который никогда не увидит линий битвы. Все это теперь ушло, и она попыталась осознать свою новую реальность. Она была оружием, выкованным для того, чтобы быть искусной воровкой мыслей и бесшумной убийцей умов.

Голос Ника вырвал ее из темной ямы, в которую она медленно падала.

— Ты не знаешь этого наверняка, — тихо сказал он.

Она покачала головой.

— Было бы легко закрыть на это глаза в неведении, не так ли? Но когда кусочки так идеально сложились друг с другом, невозможно игнорировать правду.

Ник нахмурил брови.

— Его жена живет лучшей жизнью без него?

Фэйт кивнула. Его жена завладела мясной лавкой и сделала ее процветающей. Вместо того чтобы быть мрачным заведением, мимо которого она боялась бы проходить каждый день, теперь она тепло улыбнулась миссис Крестлер, которая часто улыбалась, смеялась и наслаждалась обществом своих клиентов, вместо того чтобы прятаться, как раньше. Она ненавидела то, что какая — то часть ее — большая часть ее — была рада, когда услышала новость о кончине мистера Крестлера, только поэтому она знала, что его жена освободится от него.

— Тогда разве ты не согласна, — осторожно сказал Ник, — что он заслужил тот конец, который встретил, независимо от того, как это произошло?

Она знала, что он всего лишь пытается облегчить бремя, но это не помогло избавиться от маслянистого налета отвращения, которое она испытывала от тяжелого осознания того, что именно она сделала это.

— Он все же был мужчиной, все же жил, — сказала она. — Какое право я имела забрать его жизнь?

Они посмотрели друг на друга, и она увидела это, понимание: два беззвучных убийцы одного и того же вида. Только один был невольным, а другой…

— Как ты живешь с тем, что сделал? — спросила она, все еще глядя в глубину его изумрудных глаз, как будто могла видеть сквозь них черно-серый дым его души.

Ник нахмурился еще сильнее, и его рот сжался в тонкую линию.

— Я живу с этим, никогда не забывая. Некоторые люди, которых я убил, заслуживали этого — убийцы, предатели, мятежники, — в то время как другие были менее достойны, но все еще виновны в преступлениях против короны. Я должен выполнять приказы, с которыми не всегда согласен. — Его взгляд оставлял место для невысказанных слов; он был осторожен с информацией, которую раскрывал. — Я живу с этим, никогда не забывая никого из них. Вспоминая, кто я и что я сделал, владея этим и никогда не позволяя темной части поглотить меня.

Фэйт кивнула в знак признательности за его честность. Она найдет способ жить с тем, кем она была, с тем, что она сделала, и с тем, на что она была способна. Она должна была, хотя бы для того, чтобы иметь возможность контролировать себя и быть уверенной, что никогда больше не воспользуется своей способностью.

— Твое лицо, — тихо пробормотал он.

В порыве она протянула руку, чтобы коснуться своей челюсти. Боль и нежность полностью исчезли. Ее взгляд метнулся к озеру, где юколиты снова начали уклоняться от ее прикосновений. Она вытащила руку из воды и, уставившись на нее, была уверена, что она светится. Еще одно мгновение, и оно исчезло.

— Я думаю, что легенды правдивы. Ты, должно быть, им нравишься.

Она представила, что фиолетовые и синие отпечатки пальцев, которые начали покрывать ее нижнюю часть лица, тоже полностью исчезнут, и она снова посмотрела в воду в безмолвном благоговении и благодарности. Когда она снова поймала взгляд охранника фейри, она не смогла сдержать свое любопытство и решила, что это хорошая возможность спросить, пока они все еще были погружены в личные темы:

— Что случилось с твоей матерью?

Она поняла, что сделала неверный шаг, когда его глаза потемнели, а челюсть дернулась. Мгновение он ничего не говорил, выдерживая ее пристальный взгляд, а затем поднялся на ноги.

— Я думаю, что для одной ночи было достаточно темных разговоров, — сказал он бесстрастно.

Часть ее была раздражена тем, что он избегал говорить о себе, когда она почти обнажилась перед ним за те короткие недели, что они знали друг друга. Но она также понимала, что то, что она хотела знать, было деликатным и на что она не стала бы давить. Он тоже ничего ей не должен. На самом деле, она была обязана ему за все, чем он рисковал, помогая ей.

— Давай отведем тебя домой, — тихо сказал он.

Она встала и достала карманные часы. Было половина двенадцатого. Она молилась, чтобы Марлоу придумала достаточно причин, чтобы занять Джейкона и он еще не вернулся в хижину.

Через несколько минут они были одеты и готовы. Ни один из них не произнес больше ни слова, когда Ник повел их из леса.

Она никогда не привыкнет к магии, которая удерживала лес в вечном дневном свете. Когда они снова вышли на холмы, на которых было звездное ночное небо, она не могла решить, что ей нравится больше: безмятежность полуночного лазурита, ослепленного яркими созвездиями, или избыток энергии под кристально-голубым одеялом, изобилующим мирной жизнью.

В том же месте, где они расстались в последний раз, Фэйт слабо пробормотала «прощай», и Ник напрягся, как будто хотел сказать что-то еще. Он попрощался в ответ, прежде чем бесшумно раствориться в темноте. Фэйт также держалась в тени, ее капюшон на голове, когда она направлялась в город, чтобы избежать новых столкновений с фейри. Особенно с капитаном Варисом.

Ее накрыло чувство облегчения при виде пустой хижины. Она неуклюже сбросила плащ и меч и быстро переоделась, скользнув под одеяло и натянув его до подбородка.

Фэйт некоторое время лежала в тишине, прежде чем услышала, как Джейкон прокрался и нырнул в свою собственную кровать. Ей показалось, что она услышала, как он спросил, проснулась ли она, но она держала глаза закрытыми и ровно дышала, отвернувшись от него. Вскоре после этого она почувствовала, что погружается в это знакомое забытье, уверенная, что сможет найти место, куда ее привел Ник, и уснуть. По-настоящему уснуть.

Вынужденный настроиться на монотонные голоса напыщенных дворян фейри, Ник напряг глаза от тяжести скуки. Несмотря на его незаинтересованность в мелкой политике, из-за которой они ссорились, он сидел уравновешенный и внимательный, но его мысли были далеко.

Нику пришлось отвести взгляд от Капитана Стражи, стоявшего у двери напротив. Каждый раз, когда он мельком видел ужасный шрам, который обезобразил Вариса во время великих сражений, это заставляло его кулаки сжиматься в гневе на его жестокое проявление превосходства над Фейт. Это не должно было беспокоить его так сильно, как беспокоило, но, представив, как его жестокая рука сжимает ее челюсть, ему захотелось оторвать конечность от капитана.

Вместо этого Ник переключил свое внимание на мрачные лица присутствующих на заседании совета. Большинство из них были охвачены гневом и отвращением, когда они по очереди парировали свое недовольство через стол в надежде, что король, сидящий во главе, примет во внимание их беды. Ник знал, что все это было напрасной тратой времени. Эти встречи были формальностью; прикрытием, чтобы держать лордов и других высокопоставленных фейри в бездействии — на некоторое время.