Чтение онлайн

— Чего ты хочешь, Фэйт?

Она уловила вопрос на краю его сознания. Он не поцеловал бы ее без ее согласия, и этого было достаточно, чтобы она пришла в себя.

Ник был фейри, бессмертным, королевским стражником. И она…

Она была человеком, никем, и так будет всегда. Их нельзя было даже представить вместе. Она никогда не смогла бы рассказать своим друзьям, как она познакомилась с ним или что-нибудь о нем. Никто бы их не понял, и никто бы их не принял.

Она попятилась и встала, позволив его руке упасть туда, где она придерживала ее лицо. Она почувствовала холод отсутствия его прикосновения, но встряхнула головой, чтобы очистить мысли и успокоить бешено колотящееся сердце.

— Я думаю, что на сегодня достаточно уроков, — сказала она немного запыхавшись, не смея снова взглянуть на него, когда подошла к своему сброшенному плащу и застегнула его вокруг себя.

Ни один из них не произнес ни слова, когда они вышли из леса и пошли по холмам, едва пробормотав слова прощания, когда они, как обычно, расстались на окраине города. Но Фэйт не могла остановить свои беспокойные мысли и все еще чувствовала эхо его прикосновения, когда в темноте возвращалась в хижину.

Фэйт злилась всю дорогу домой после расставания с Ником. Она знала, что это к лучшему, что они будут продолжать вести себя строго по-дружески, или профессионально, или что бы между ними не происходило, но это не помогло ей избавиться от укола разочарования. Невозможно было изменить то, кем они были, или различия, которые их разделяли, и она не могла поддаться чувствам, которые испытывала к нему.

Возможно, поцелуй ничего не значил бы для Ника. Может быть, получение всего от нее тоже ничего бы для него не значило. Эта мысль причинила боль другого рода.

Когда она распахнула дверь в хижину, то сразу же столкнулась с Марлоу, сидящей за столом, в то время как Джейкон расхаживал по небольшому пространству перед дверью. Увидев ее, он испустил глубокий вздох облегчения, но его глаза сверкнули.

— Где ты была?

Она вздрогнула от его тона.

— Я просто тренировалась, как обычно, — сказала она, сверкнув рукоятью меча под плащом.

— Тренировалась! Сейчас час ночи, Фэйт! Мы проходили мимо площади — тебя там не было!

Ее глаза расширились. Она не заметила, сколько времени прошло. Ее рука нырнула в карман только для того, чтобы обнаружить, что он пуст.

— Черт. Мне жаль. Мои часы все еще у кузнеца. Я потеряла счет времени.

Он провел рукой по волосам.

— Мы ужасно волновались. Ты не можешь так поступать.

Ее глаза вспыхнули от досады.

— Не могу делать что, Джейк? Пойти куда-нибудь одной? Я не ребенок! Я могу позаботиться о себе сама.

Он не заслуживал ее гнева, и она знала, что в глубине души она только сдерживала свое негодование по поводу всего, что мешало ей преследовать свои чувства к определенному фейри-охраннику. Невозможность поговорить об этом только усилила ее негодование.

Джейкон отшатнулся от ее тона, а затем выпрямился.

— У тебя есть друзья, которые заботятся о тебе. Я не знаю, что с тобой происходит в последнее время, но твои секреты и эгоизм влияют на нас обоих, — парировал он.

Фэйт почувствовала, что слова даются ей с трудом. Он точно знал, куда нанести удар. Она не смогла сдержать вспышку ярости и сосредоточилась на его мыслях, чтобы понять, имел ли он в виду хоть какую-то правду в них. Джейкон был открытой книгой; никаких стен, как она видела в голове Ника, и полностью уязвим для нее.

Ты не думаешь, что твои действия тоже влияют на меня. Ты думаешь только о себе. Я бы хотел, чтобы ты просто открылась мне.

Мысли были громкими, и Фэйт чувствовала в них гнев. Слезы навернулись на ее глазах, и она взглянула на Марлоу, которая еще ничего не сказала.

Где ты была? Это не твоя вина. Он только хочет помочь. Мы оба хотим.

В ее словах звучала жалость, Фэйт от этого было противно.

— Вы двое есть друг у друга — я вам больше не нужна. Считайте, что вы избавлены от бремени заботы, — кисло сказала она. Отгородившись от них обоих, она развернулась на каблуках и направилась в спальню.

Джейкон позвал ее по имени, но не последовал за ней.

Слезы тихо потекли из ее глаз, когда она разделась и натянула на себя ночную рубашку, прежде чем свернуться калачиком в своей кроватке. Они продолжали падать, пока она думала обо всем, чем она была и чем не была. Все, что ее друзья думали о ней; все, что у нее не могло быть с Ником; все, что делало ее напрасной тратой времени. Она не заслуживала своих способностей. Она не заслуживала своих друзей. Она не заслуживала того, чтобы ее любили. В конце концов она только разочарует всех.

Спустя долгое мгновение она услышала шарканье, а затем, лежа лицом к стене, почувствовала, как кровать опустилась под весом, и теплое тело обвилось вокруг нее. Миниатюрная женская фигура.

Она всхлипнула, и Марлоу, ничего не говоря, погладила ее по волосам. Она только крепко обняла ее и позволила Фэйт выплакаться. И она это сделала. Печаль изливалась из нее, как и ее гнев в лесу. Ей так сильно хотелось рассказать Марлоу все в тот момент — и Джейкону тоже. С каждым днем ей становилось все больнее от того, какой ходячей ложью она была для них.

Когда ее рыдания прекратились, она почувствовала себя опустошенной и усталой. Она уже начала засыпать, когда снова услышала шарканье и скрип кровати Джейкона, когда он сел на нее.

Ни одна из женщин не пошевелилась, но Джейкон заговорил.

— Мне действительно жаль, Фэйт. Я не имел в виду то, что сказал.

Она не ответила. Она знала, что он имел в виду, заглянув в его мысли, и на этот раз она не чувствовала себя виноватой за это.

Джейкон не стал развивать эту тему дальше, и она услышала, как он откинулся на спинку койки.

Когда в комнате воцарилась тишина, она погрузилась в темноту, все еще находясь в безопасности в теплых объятиях Марлоу.

Фэйт сидела в своем подсознании, лениво играя с туманом между пальцами. Сначала она намеревалась привести себя в полное бессознательное состояние, но уже некоторое время обдумывала эту идею.

Она не могла выбросить из головы мысли Марлоу и Джейкона о ней, и у нее возникло искушение заглянуть в голову Марлоу, чтобы посмотреть, говорили ли они когда-нибудь о ней, когда ее не было с ними. Это казалось мелочным, но она отчаянно пыталась облегчить боль и неуверенность. Она могла бы справиться с этим от кого угодно — от себя самой, даже от Ника, — но она не смогла бы жить с собой, если бы ее друзья действительно считали ее эгоистичной и безразличной… или еще хуже.