Чтение онлайн

Он понимающе склонил голову.

— Ты дашь мне шанс — выяснить? Только настоящий я, больше никаких секретов?

Затем она улыбнулась — теплой, искренней улыбкой.

— Я бы хотела.

Его плечи расслабились от облегчения.

— Я всегда буду заботиться о тебе, Фэйт.

Это было все, в чем она нуждалась. Хотя это была пытка — быть с ним рядом и не находить утешения в его прикосновениях, она сможет двигаться дальше, зная, что в нем у нее есть настоящий друг на всю жизнь. Нельзя было отрицать связь между ними.

— Я тоже всегда буду заботиться о тебе, Ник.

Они вышли на балкон и сидели, болтая, в мягких креслах. Она с благоговением слушала, как он страстно рассказывал о своей жизни принца Хай-Фэрроу. Это было освобождением — наконец-то узнать больше о мужчине-фейри, в компании которого она провела месяцы — о том, кто спас ее от самой себя, а затем от своего отца. Несмотря ни на что, она всегда будет в большом долгу перед ним за то, чем он рисковал, — особенно теперь, когда она обнаружила, как трудно, должно быть, было принцу бродить инкогнито по городу.

— Таурия кажется интересной женщиной, — прокомментировала Фэйт, когда Ник упомянул подопечную.

Он фыркнул от смеха.

— Вы двое можете посеять хаос в этом замке.

Фэй широко улыбнулась, и впервые за то, что казалось целой жизнью, она почувствовала неподдельное счастье. Ее друзья были в безопасности, она была жива, и ее способности стали ее спасением, а не гибелью перед лицом короля. Ее секреты были раскрыты и больше не могли уничтожить ее. Она презирала причину, по которой оказалась в замке, но она была именно там, где ей нужно было быть — найти руины храма и освободить свою душу, которая все еще была привязана к вечному лесу. Что бы еще она ни узнала о себе от Духа Ауриалис, она будет готова к этому.

— Я знала, что твой путь приведет тебя в королевский дом. Вот и все.

Легкая улыбка тронула ее губы в благоговении и неверии. Знала ли Марлоу раньше, как именно она здесь оказалась, Фэйт не могла быть уверена. Она полагала, что это не имеет значения.

Она повернула голову, чтобы посмотреть на сверкающий город. Если бы ей пришлось сейчас назвать это домом, она могла бы, по крайней мере, извлечь из этого максимум пользы.

С озорной улыбкой она сказала:

— Я не могу этого дождаться.

 Рубен

Слабый прерывистый скрежет бегущих грызунов был единственным звуком в течение некоторого времени. И все же Рубен молча сидел в тесноте своей маленькой деревянной камеры, даже не смея дышать слишком громко. Каждый раз, когда крыса визжала или царапала когтями землю, нарушение оглушительной тишины приводило его сердце в бешенство.

Он знал, что они пришвартовались из-за громкого шума выходящих членов экипажа некоторое время назад и того факта, что его больше не подташнивало от раскачиваний диких, бьющихся волн. Он испытал облегчение оттого, что сумел сдержать рвоту, которая слишком много раз поднималась в его желудке во время их путешествия через море. Он не мог точно сказать, сколько дней прошло с тех пор, как они покинули Хай-Фэрроу, или сколько часов прошло с тех пор, как они наконец достигли места назначения Лейкеларии.

Все его тело болело на первом отрезке изнурительного путешествия, и он пытался привычно менять позу, насколько это было возможно в болезненных пределах ящика. Теперь он полностью онемел и беспокоился о функциональности своих конечностей.

Решив, что в ближайшее время никто не вернется за грузом, Рубен уперся растопыренными ладонями в крышку над головой. Его пульс барабанил в ушах в предвкушении того, что он освободится от своих ограничений и ступит на совершенно новую землю, неизвестную территорию. Он прислонился к ограждению и скорее бы вдохнул свежий воздух, если бы не его мертвые мышцы, которые мучительно растягивались, протестуя против требуемой силы.

Наконец крышка открылась, и он осторожно сдвинул ее в сторону.

Он снова настроил свой слух. Тишина. Хотя он не мог быть уверен, были ли какие-либо фейри, размещенные снаружи корабля, они, вероятно, обнаружили бы его изнутри, если бы он был слишком шумным в своих движениях.

Рубен медленно поднимался со своего согнутого положения, когда боль начала пронзать каждую мышцу и кость, которые бездействовали в течение нескольких дней. Он знал, что в грузовом отсеке темно из-за небольших трещин в бочке, но он едва мог разглядеть искаженные очертания других контейнеров вокруг него, когда полностью вылез. Он пошарил вокруг и уперся в твердую фигуру рядом с собой. Затем, так тихо, как только мог, он наконец выпрямился.

Когда его ноги коснулись твердой почвы, он чуть не согнулся под собственным весом. Он воспользовался моментом, чтобы потянуться, а затем снова полез в бочку за своими немногочисленными пожитками. Обернувшись, он заметил прямоугольную полоску света: дверь! Единственное, что он мог видеть. Он подкрался к ней, вздрагивая при каждом скрипе проклятых половиц.

Подойдя к двери, он на мгновение остановился, чтобы прижаться ухом. Ничто не предупредило его о нахождении человека или фейри в пределах слышимости. С бешено колотящимся сердцем в груди он взялся за ручку и медленно потянул ее на себя. Сначала он осмелился осторожно выглянуть за дверь, не обнаружив тел в тускло освещенной каюте — к своему великому облегчению.

У Рубена не было плана, но как только он сойдет с корабля, он предположил, что сможет найти другого человека и попросить убежища…если фейри сначала не поймают его как безбилетника. Он никогда не был наделен умением скрытности — не то что его подруга детства Фэйт. Мысль о ней, мысль о каждом друге и его матери! Он был вынужден оставить их позади, и это повергло его в темную бездну отчаяния. Он не мог думать о них прямо сейчас. По крайней мере, до тех пор, пока он не доберется до безопасного места, иначе он был бы искалечен горем.

Рубен почувствовал дуновение ветра еще до того, как нашел надежный выход с корабля. Он последовал за этим ветром, и тот повел его вверх по узкой винтовой лестнице, вниз по еще одному сырому и темному коридору, пока…

Лунный свет указывал на выход там, где он проникал из щели без дверей в конце коридора. Его шаги ускорились, ему так хотелось ощутить силу свежего воздуха на лице, что он на мгновение забыл, что его жизнь зависит от того, будет ли он медлителен и спокоен. Он осторожно приблизился к выходу, остановившись, чтобы вытянуть шею и осмотреть главную палубу. Удивительно, но ни на корабле, ни на песчаном берегу не осталось ни души — ни человека, ни фейри.

Рубен выпрямился и вышел из каюты.

Выйдя на открытое место, он наполнил легкие соленым свежим воздухом и приветствовал блаженную свободу. Он не чувствовал необходимости прятаться или оставаться незаметным, так как было ясно, что доки были заброшены и не охранялись ночью. Облегчение, так как это было не похоже на Хай-Фэрроу, где солдаты фейри ползали в любое время.

Он сошел с корабля, слегка подпрыгивая. Возможно, это королевство было бы не так уж плохо, в конце концов, если бы они были слабыми в плане безопасности и контроля.