Чтение онлайн

Следом за ним, чуть поодаль, следовал Мосейка.

Заводчик выслеживал невест. Всех девушек на выданье записывали в книги и подыскивали им женихов. Иван Перфильевич сам входил в это дело. Самой хорошей девке давал самого плохого парня, а хорошему, бравому парню плохую девку. Жених с невестой до последнего часа не видели друг друга. Только в церкви под венцом и встречались.

Мосолова обуревала зависть к чужому счастью. С каким-то непонятным наслаждением он гасил человеческую радость у своих работных, отнимая у них самое дорогое. Худой и жилистый, как озлобленный зверь, он бродил среди людей и терзал их своими причудами. Завидя девушку, он весь дрожал от ревнивой мысли.

– А, красуешься! Молодца поджидаешь?
– вкрадчиво допытывался он. Погоди, я сам тебе женишка подыщу!

И он действительно находил своей кабальной жениха - самого плохого, никудышного мужика.

Обезумевший старик не щадил ни одной семьи. Он ходил по домам и сам намечал невест среди заводских девушек. Лучших забирал к себе в покои.

Видя непомерную любовь хозяина к женскому полу, Мосейка предостерегал:

– Поберегись, Иван Перфильевич, сердце-то твое с продухом! Неровен час - остановится.

– Кхе!
– издавал хрипящий звук Мосолов.
– Ништо, сдюжаю!..

Старик не унимался. Этим летом из Калуги пригнали "непослушников". Мосолов ходил среди них, отбирал покрепче в шахты.

– Калуцкое тесто жидко больно!
– морщился он, ощупывая людей и даже заглядывая в рот.

– Помилуй, хозяин, мы ведь не кони!
– обижались мужики.

– То-то не кони: конь и болящий тащит воз, а ты отлеживаться вздумаешь!
– сердито огрызался Мосолов.

Среди ватаги сдороженных "непослушников" приметил хозяин смуглую девку с карими глазами. Ресницы ее были густы и тенисты, и оттого взор, как уголек, то вспыхивал, то гас зарницей. Подле девки вертелся белокурый парень-калужанин.

– Отойди!
– оттолкнул Мосолов парня от девки.
– Что ластишься к красуле? Не для тебя господом сотворена! Как звать-то?
– уставился он на пригожую.

– Оксана, - отозвалась ока, потупив глаза.

Босые крепкие ноги ее блестели смуглым здоровым загаром. Стан девки привлекал взор силой и гибкостью.

– Знатна!
– похвалил ее Мосолов и подморгнул Мосейке.

Хозяин подошел к парню, оглядел его, словно лошадь. Ощупал мускулы.

– Силен, крепок! Что робил досель?
– спросил он.

– Плоты на реках гонял. За кормчего состоял!
– с гордостью ответил калужанин.

– То к часу подоспело! Коломенки на днях поплывут, будешь ты на них за потесного!
– по-хозяйски определил Мосолов и опять вернулся к девке:

– В стряпухи беру тебя.

На закате в хибару к калужанину пришел приказчик. Оглядевшись, заметил в углу парня и Оксану.

"Опять вместе сошлись, шишиги! Небось снюхались!" - недовольно подумал он и сказал мужику:

– Ряди девку в хоромы!

– А ей и тут добро!
– отозвался калужанин.

– А там еще добрей буде!
– перебил мужика Мосейка.
– Запомни, сказ у нас короток, а дело и того короче!

– Гляди, как бы не раскаяться после!
– вытянулся во весь рост парень и головой коснулся матицы.
– Не ходи, Оксана!

Как ни противился калужанин, забрали девку к Мосолову. Ошалел старый хрыч, закрылся в своем доме, как в крепости...

Калужанин в той поре по Чусовой на струге плыл. Торопил мосоловский приказчик караван по вешней воде доставить до Твери. Под тяжкой железной кладью коломенки грузно осели в воду.

Тяжко на душе парня. Глядя на резвую струю, он то лихие песни пел, то угрюмо отмалчивался. Никто не знал, что у него на душе.

Лихо пронеслись мимо первого камня-бойца. Коломенки, словно ножом по кромке, махнули по краю бездны и миновали страшное место.

Глядя на беснование струн у скал, парень подумал:

"Ну, погоди, хозяин, отблагодарю тебя за обиду!"

И только подумал, как шум и кипень снова с большой силой понеслись навстречу. Вдали в дымке серебристых брызг показался камень "Разбойник".

"Вот когда приспела пора!" - решил калужанин и незаметно для глаза шевельнул потесью.

И разом зашумело, как на великой мельнице, затрещали лесины, загрохотало железо. Коломенка грудью ударилась о скалу и, захлебнувшись, стала погружаться в кипучий бурун...

Неделю спустя о несчастье на Чусовой доложили Мосолову. Ссутулился, потемнел он и все спрашивал:

– А калужанин выплыл?

– Неведомо, хозяин!

– Ах, стервец, набедокурил, разорил и от плетей ушел. Да как он смел!

И добра очень жаль Мосолову, но горше всего то, что калужанин ушел от расправы. Утоп ли парень или сбежал в синие леса, ему было безразлично. Главное, безнаказанно погибло хозяйское добро.

"И Демидовы порадуются, это к выгоде им! Мое сгибло, а их железо вверх в цене потянет! Эх!" - хмуро подумал Иван Перфильевич.

Мрачный и расстроенный, заводчик ходил по Косотуру. Верный холоп Мосейка - и тот боялся подступиться к Мосолову. Вскоре и совсем слег от неудачи хозяин.

Недолго он пролежал в постели. В одно утро в доме вдруг необычно захлопали двери, засуетились и запричитали бабы.

Мосейка вошел в спаленку хозяина и попятился. Высоко задрав бороду, Мосолов лежал с выпученными глазами. В углу жались стряпухи и плакали.

– Нишкни!
– очухался и сердито топнул Мосейка.
– Что тут приключилось?

– Умер хозяин!

Легко ступая на цыпочках, приказчик подошел к хозяину и заглянул в остекленевшие глаза.

– Выходит, не сдюжало сердце от обиды!
– прошептал он и покачал головой.
– Эх, Иван Перфильевич, разве мало коломенок на Чусовой гибнет в полную воду! Пожалковал одного струга!..

Три дня спустя похоронили Мосолова на новом погосте под Косотуром. Могильщик, утаптывая могилу, угрюмо обронил:

– Злой хватки жил человек и сгиб от злости, что не довелось расправу над крепостным учинить. Хват и смел парень, жизни своей не пощадил, а отблагодарил хозяина за крестьянские муки. Э-эх!..

9

Время было военное: в эти годы Россия вела победоносную войну с Пруссией. День и ночь уральские заводы отливали пушки, мортиры, ядра, ковали для отечественной конницы булатные клинки. Отлитые умельцами-мастерками на Каменном Поясе пушки громили врага в Пруссии. Русские войска, предводительствуемые фельдмаршалом Петром Семеновичем Салтыковым, 1 августа 1759 года в решительной битве под Кунерсдорфом разгромили пруссаков. Король Фридрих II едва спасся бегством. Сорок гусаров - телохранителей короля были почти все изрублены казаками; король ускакал: в трусливом беге он потерял свою шляпу с султаном. Казаки подобрали ее и доставили русскому генералу.