Чтение онлайн

Все почтительно склонили головы.

Государыня на секунду остановилась при входе, приветливо окинув общество своими молодыми блестящими глазами, милостиво перебросилась ободряющими словами с близстоящими и некоторым позволила приложиться к ручке.

Демидов не спускал очарованных глаз с Екатерины. На ней было светло-зеленое шелковое платье с длинными рукавами, с коротким шлейфом, корсаж из золотой парчи; волосы высоко взбиты и слегка присыпаны пудрой, головной убор унизан крупными бриллиантами.

– Ваше величество, - громко сказал обер-шталмейстер.
– Дозвольте представить! Уральский заводчик Демидов, достойный внук своего деда, столь весьма любимого великим государем Петром Алексеевичем...

При упоминании о царе Петре Екатерина приветливо посмотрела на Демидова и протянула ему руку.

Никита Акинфиевич с упоением поцеловал ее.

– Рада, весьма рада, что не забыл меня!
– Тут лицо царицы внезапно нахмурилось, и она сказала: - Но почему вижу тебя без жалованных наград?

Никита с минуту колебался, но, вдруг осмелев, поклонился государыне:

– Ваше величество, их нет у меня... Видать, не дорос я до деда...

Царица благосклонно улыбнулась.

– Но уральские пушки и по сю пору отменно бьют врагов нашей отчизны и утверждают русскую славу. Не так ли, Александр Андреевич?

– Истинно так, ваше величество!
– всем широким лицом улыбаясь, отозвался Безбородко.

– Слышишь, Демидов, что сказано здесь? Возвращаю тебе жалованную в давнее время анненскую ленту, а чтоб обиды на меня не таил за причиненное огорчение, жалую статским советником.

– Матушка государыня!
– кинулся на колени перед царицей Никита.

– Встань!
– милостиво сказала Екатерина.
– Наслышана о твоих делах и потому отпускаю тебя в иноземные страны...

Она величественно прошествовала дальше.

В зале заиграли скрипки. Сияющий Никита не сводил глаз с государыни, которая села впереди, рядом с князем Орловым.

Екатерина была равнодушна к музыке, ее ухо не улавливало переходов и самых возвышенных мест. Она искоса поглядывала на придворных и, заслышав их шумные одобрения, хлопала в ладоши...

Концерт продолжался недолго. Вскоре все с шумом удалились в большой зал и, к удивлению Никиты, начались игры сразу в разных концах зала. Сама государыня пожелала играть в веревочку.

Может, увеселения эти продолжались бы долго, но, видимо, государыня устала, и обер-шталмейстер объявил:

– Прошу отменных игроков в карты проследовать за мной...

Как ни старался и ни хитрил Никита, но ему не удалось засесть за карточный стол государыни. Там устроились только близкие партнеры царицы. "Эх, не те времена, кои были в дни батюшки! Не гонится царица за демидовскими рубликами!"

Было уже поздно, когда государыня поднялась из-за стола. В соседних залах все еще шли шумные игры, все еще носился среди придворных и гостей шустрый и разговорчивый Лев Нарышкин, но одна за другой гасли люстры...

Демидов с Александрой Евтихиевной отбыли домой.

Город тонул в мраке, только на Невском горели редкие фонари. Их желтый тусклый свет озарял падающие хлопья снега...

Когда среди мелькания снежинок на Мойке встал мрачный дедовский дворец, Никита вздохнул и тяжело вылез из кареты. Родное гнездо показалось ему пустынным и грубоватым.

Никита Демидов основательно готовился в дальнюю дорогу. Закупались дорогие материи, шились платья модных французских покроев, легкие накидки, дорожные шубки для Александры Евтихиевны, атласные и бархатные камзолы для Никиты. В каретных рядах лучшие мастера ладили уместительные экипажи на дубовых колесных станах и упругих рессорах. Экипажи покрывались черным блестящим лаком, сверкали хрусталем и новенькими гербами дворян рода Демидовых. Владетельным князем намеревался Никита Акинфиевич въехать в заморские земли.

Подобно знатной персоне, хотелось Демидову описать для потомства, какие земли он посетит и, главное, с какими блистательными особами встретится. Но где найти умного и толкового человека, который смог бы вести столь важный журнал путешествий? В надежде хозяин пристально приглядывался к своей дворне. Увы, грамотеев среди нее не находилось!

Но тут Никите неожиданно выпала большая удача. В одно серенькое мартовское утро в кабинет неслышно вошел старый дворецкий и учтиво доложил:

– Он дожидается, сударь.

– Кто это он?
– удивленно спросил Демидов.

– Заграничный! Вчера прибыл и все пытается попасть на глаза вашей милости, - отозвался старик.

– Немец, что ли?
– спросил хозяин.

– Что вы! Наш, русский! Андрейка Воробышкин. Аль забыли, посылали в заморские земли? Ноне вернулся.

– Андрейка Воробышкин! Как кстати! Будет помощник в языках. Во французском смыслю, а в итальянском плох. Зови!
– радостно вскрикнул Никита.

– Он тут, сударь!
– Дворецкий вышел и пропустил в кабинет высокого худого молодца.

Прибывший сдержанно поклонился Демидову, смущенно остановись у порога.

– Так!
– крякнул Никита и величественно развалился в кресле.
– А ну-ка, подойди поближе сюда. Какой ты стал?

Хозяин бесцеремонно рассматривал Андрейку. Молодец был чрезмерно худ. Одежонка на нем была сильно поношена, незавидна. Узкие плисовые штаны, нитяные чулки, черный бархатный камзол - все было убого. Походил Андрейка на дворового небогатого барина.

– Так!
– опять вздохнул Никита.
– Вид неважен, а привечаешь хозяина худо. Барину не хочешь поклониться, заграничный? Чему учился, молодец?

Андрейка улыбнулся, переступил с ноги на ногу.

– Пребывал во Флоренции, а обучался скрипичной музыке, - сказал он.

Никита поморщился.

– Ну к чему нам сия музыка! Ныне мне толковый писец надобен! В иноземных языках толк разумеешь?
– строго спросил Демидов.

– Разумею, сударь, - уверенно отозвался заграничный.

– То нам кстати. Ныне переобряжайся и выедешь с нами в Неметчину, а там и далее.

– Смилуйтесь, сударь!
– пробормотал Воробышкин.
– Дозвольте, ваша милость, хотя бы съездить матушку повидать.