Чтение онлайн

Резолюция: копию т. Ц-ву для ознакомл., попр. его изложить сообр./замеч. не позд. 12 сентября. Хар-ка Одзаки, если м. Обеспечьте возм. т. Ц-ву посетить р-н конфликта, если возникнет потребность.

Городецкий (подпись)

Лефортово. Сентябрь 1937

Сергей выпал из полудрёмы, услышав звук проворачивающегося ключа в замочной скважине камеры - час был явно неурочный. Зашевелились и другие обитатели: в унылом быте следственной тюрьмы нарушение распорядка - пусть и сомнительное, а всё же развлечение.

– Королёв кто?
– хмуро спросил вертухай, оглядывая заключённых и при этом профессионально избегая смотреть в глаза.

Последние два месяца после смены наркомвнудела что-то сдвинулось, в том числе явно сбавила обороты обычная вертухайская наглость. Сергей не имел возможности как следует обдумать послужившие тому причины: то ли истончившийся резко приток новоприбывших, то ли события, лежавшие в основании слухов о гибели "железного наркома" и его ближайших помощников. Его разум был занят сейчас одним: сочинением писем, которые должны были вырвать его из тюрьмы и позволить ему снова заниматься делом.

– Я Королёв, - Сергей тяжело спрыгнул на пол камеры.

– На выход, - буркнул надзиратель и отступил в коридор, освобождая проём двери.
– Руки за спину, встать к стене, не оборачиваться!

К этому ритуалу Сергей уже успел привыкнуть, и первоначальное возмущение его очевидной унизительностью притупилось, хотя и не исчезло вовсе.

Сергея не допрашивали уже больше недели, и он начал было думать: возможно, его письма возымели какое-то действие, - хотя и не позволял себе на это надеяться.

Коридор, которым вели Сергея всё дальше и дальше от камеры, сделался незнакомым; исполнив привычный "танец" с руками за спиной и поворотами, он оказался в просторном кабинете, на окнах которого не было решёток. У правого окна, спиной к вошедшему, стоял высокий человек в безупречно обливающем атлетическую фигуру костюме, второй - кто это такие, пронеслось у Сергея в голове - тоже в гражданском, сидел за столом, а в зе-ка, сидевшем на диване напротив, перед небольшим столиком с аккуратно расставленной снедью, Королёв с изумлением узнал Глушко.

– Присаживайтесь, Сергей Павлович, - произнёс сидевший за столом, и указал подбородком на диван.
– С Валентином Петровичем вы знакомы. Я - Александр Александрович, а это - он кивнул в сторону того, кто, по-прежнему не оборачиваясь, стоял у окна, - Яков Кириллович. Схема вам известна: я - злой следователь, а Яков Кириллович - добрый.

Королёв мог бы поклясться: человек у окна не оборачивался. Мгновение тому назад он стоял лицом к окну, и сразу - лицом уже к Сергею. Королёв невольно поёжился и подумал: на роль "доброго следователя" человека с такими глазами мог назначить только некто с весьма своеобразным чувством юмора.

Он осторожно опустился на диван и обменялся взглядом с Глушко, который находился в очевидно приподнятом настроении. Глушко подвинул к нему тарелку с бутербродами и чай в стакане с серебряным подстаканником, шепнул: "Налегай, Серёжа!" и улыбнулся. На Королёва же происходящее действовало скорее настораживающе, и он покосился на сидящего за столом Городецкого. Тот достал из кармана портсигар:

– Вы перекусывайте, Сергей Павлович, пока мы с Яковом Кирилловичем перекурим.

– Не стесняйтесь и не торопитесь, - улыбнулся Гурьев.
– Вы с Валентином Петровичем давно не виделись, - вам, вероятно, есть, что обсудить. А мы с Алексан Санычем, в самом деле, подымим. Не помешаем?

– Да что вы, - несколько резче, чем хотелось, вырвалось у Королёва.

– Ну и чудно, - словно не замечая этой резкости, Гурьев улыбнулся ещё шире.
– Алексан Саныч, угостите и меня табачком.

Оба "следователя" демонстративно перестали замечать находящихся в двух шагах от них Глушко и Королёва - так, будто между ними выросла стена из неосязаемого, но непроницаемого стекла. И это было сделано тоже не по-энкаведешному, как-то особенно - доброжелательно, что ли? И ещё - не было в этом привычной в этих стенах "игры с подследственным", которую оба, и Сергей, и Валентин, научились распознавать.

– Что происходит?
– стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее, Сергей потянулся к бутерброду с икрой, украшенному розеткой сливочного масла. Только бы рука не дрогнула, подумал он.
– Ты давно здесь?

– Не очень, - также вполголоса ответил Глушко, осторожно делая маленький глоток чая из такого же стакана, какой стоял перед Сергеем.
– Остальных наших завтра привезут. Я список составил, всего сто шестнадцать человек, - всех, кого вспомнил. Остальных потом - наши ещё кого-то допишут. Обещали - никаких ограничений, ни по статьям, ни по каким другим вопросам.

– Кондратюк нам нужен, - быстро оглянувшись на курильщиков, проговорил Королёв.
– Помнишь? "Завоевание межпланетных пространств".

– Сергей, это утопия, - вздохнул Глушко.
– Спустись, Бога ради, на землю. Кто тебе позволит сейчас такими вопросами заниматься! Они?

– Зачем тогда мы нужны? Да ещё вот так - вдруг! Значит, Валентин, кто-то серьёзно по нашей тематике продвинулся. Либо немцы, либо американцы. А может, и те, и другие. Как думаешь, освободят?
– как можно безразличнее поинтересовался Королёв.

– Пока расконвоируют, а там увидим, - в тон ему ответил Глушко.
– Но это всё лирика, а что на самом деле происходит, я, ей-богу, не знаю, Сергей, и даже подумать об этом у меня времени не было. Возможно, ты прав, и мы действительно им понадобились.

– Не "им", - оба, и Королёв, и Глушко, разом вздрогнули, не понимая, как их услышали, и почему а, главное, когда "добрый" "следователь" успел оказаться прямо перед ними верхом на стуле.
– Не "им" - народу. Родине. России. Державе. Я внятно излагаю?

Ну, я бы приоритеты в семантическом ряду несколько иначе расставил, мысленно хмыкнул Городецкий, с удовольствием наблюдая, как тюремная настороженность на лицах Глушко и Королёва стремительно сменяется изумлением и растерянностью: суворовско-гурьевское "Удивить - победить!" он усвоил не хуже таблицы умножения. Но вообще ничего так получилось, душевненько. И он сладострастно затянулся дымом.

Почему-то Королёв сразу понял: это не провокация. Никакой провокатор на такие слова санкции получить не сможет, да и в голову это никакому провокатору никогда не придёт. Но тогда что же это такое?! Оставалось только как-то попытаться ужиться с мыслью: происходит невероятное. То самое чудо, которого он так ждал и на которое не надеялся, честно следуя правилу: не верь, не бойся, не проси. Он и не просил ничего - это его попросили.