Чтение онлайн

– Разумеется, - Рэйчел вздохнула.

– Как вы с ними объясняетесь?

– По-английски. В основном. Мои познания в японском ограничены дюжиной формул вежливости или благодарности.

– Я слышал, что японцы не служат никому, кроме своего императора.

– Японцы, как и все прочие люди, совершенно разные. Тут, правда, несколько особый случай. Они охраняют меня, исполняя волю своего императора. Как следует из данных мне в своё время объяснений, это не просто приказ, а нечто, ставшее смыслом их существования. И если вы полагаете, будто мне это нравится, вы глубоко заблуждаетесь, милорд. Находиться в клетке, даже столь удобной, как моя, - сомнительное удовольствие. Просто я знаю - и верю, - это необходимо.

– Вы поэтому так мало появляетесь в свете?

– Да. И поэтому тоже.

– Они не отпускают вас? Совсем?

– Видите ли… Это очень, очень долгая, совсем невесёлая и, я бы сказала, почти мистическая история. Считается, пока самураи находятся рядом со мной, ничего плохого не может случиться. Лично со мной, разумеется. Пока это действует. И это одна из причин, по которой мистер Осоргин настаивал на вашем визите, милорд. Я же не могу явиться в Бэкингемский дворец в сопровождении телохранителей, как какая-нибудь царица Савская.

– Можете.

– Милорд, я прошу вас, - вздохнула Рэйчел.

– Я не шучу, дорогая, - кивнул король.
– Я позабочусь о том, чтобы мистер О… Оро… Проклятье, эти русские фамилии - язык переломаешь. Одним словом, я даю вам устное - пока устное - разрешение появляться в любом месте в таком составе, который вы сочтёте нужным. Я ведь очень хорошо понимаю, насколько всё это не случайно.

– Ах, вот как. Глокстон доложил вам… историю?

– Конечно. Неужели вы думали, такая история может ускользнуть от внимания Артура?! Должен признаться, это - одна из самых захватывающих историй, которые мне доводилось слышать.

– Это всего лишь средневековая легенда, милорд, - покачала головой Рэйчел.
– Не имеющая ни оснований, ни доказательств, ни, по большому счёту, какого-нибудь смысла. Теперь - тем более.

– Это перестало быть просто легендой, миледи, в тот самый миг, когда из-за неё пролилась человеческая кровь. А доказательства - кто знает? Возможно, мы доживём до того дня, когда доказательства объявятся. Я совершенно определённо не имею ничего против.

Я имею, подумала Рэйчел. Но, похоже, это абсолютно никого не интересует. Даже Джейка. Она снова вздохнула и улыбнулась королю.

– И что же, все эти предосторожности распространяются и на юного графа Роуэрика?

– В меньшей степени. Не расспрашивайте меня, милорд, я мало разбираюсь в мистических хитросплетениях. Если желаете, я попрошу мистера Муруоку объяснить вам всё подробно. Похоже, вам обоим это доставит огромное удовольствие. Эндрю в состоянии за себя постоять намного лучше, чем это может показаться на первый взгляд. Кроме того, пока со мной всё в порядке, с ним ничего не может случиться. Почему это именно так - я снова бессильна вам объяснить. Поверьте, милорд - эти тонкости не стоят того, чтобы мы теперь тратили на них время.

– Как хотите, миледи, - король улыбнулся и пожал плечами.
– Но моё распоряжение остаётся в любом случае в силе. Кстати, ваша идея с Андоррой приводит меня в восторг.

– Это не моя идея, милорд.

– Ах, да. Конечно. Мистер Гур, не так ли? Снова этот таинственный мистер Гур. Конечно же, японцы - это тоже его идея.

– У него никогда не иссякают идеи, милорд. Такова природа этого человека.

Когда принесли десертное вино, Эдуард пригубил бокал:

– У вас прекрасный повар, леди Рэйчел.

– Благодарю вас, милорд. Это не повар. Я рада, что вам понравилось.

Эдуард едва справился с собой, чтобы не сломать между пальцев тонкую хрустальную ножку:

– Миледи?! Невероятно!

– Нет никакой доблести в том, чтобы приготовить ужин для своего короля.

Эдуард несколько мгновений смотрел на Рэйчел, качая головой.

– Бог мой. Я должен был догадаться, - он поставил бокал на стол.
– Расскажите мне о нём, леди Рэйчел. Это ведь он? Ну, конечно же, это он. Расскажите мне. Поверьте, это - не простое любопытство.

– Я понимаю, сэр, - Рэйчел поудобнее устроилась в кресле.
– Но ведь и вы понимаете, милорд, - ничего конкретного я вам рассказать не могу, - но я попробую. Представьте себе, - вы тонете. Вокруг вас - ледяная вода, ни зги не видать из-за снега с дождём, чёрные волны, чёрные тучи у самой воды. Вы чувствуете, как жуткий, смертельный холод обнимает вас от кончиков ногтей до корней волос. Вы понимаете, - это конец. И вдруг, - чьи-то руки выдёргивают вас из ледяного плена, и мгновение спустя вы ощущаете настоящую земную твердь под ногами. Открываете глаза - и… В ладонях у вас здоровенная глиняная кружка восхитительно вкусного, горячего, животворящего эля, на плечах - подбитая горностаями пурпурная мантия, немыслимо синий купол небес над головой и всходящее позади огромное яркое солнце. Да, да, это вы - на смотровой площадке главной башни могучего замка, словно высеченного из единой глыбы белого мрамора. Впереди и с боков, насколько хватает глаз, марширует среди колышущейся зелёной травы закованная в кольчуги пехота, сверкают латы конных рыцарей, по небу проносятся с рёвом боевые драконы, полощутся на ветру строгие лики святых на древних хоругвях и плюмажи на шлемах… Рядом с вами - ваши верные бароны и графы, готовые умереть за вашу улыбку. Искусав себе губы до крови, вы понимаете, что это - не сон, что это - на самом деле. И рядом Он - в серебряных доспехах, глядит на вас своими невозможными серебряными глазами, от взора которых ваши враги даже не разбегаются - лопаются, как вонючие болотные пузыри. Он обнимает вас за плечи, и вы слышите его грозный и ласковый голос: "Твоя воля - мой меч. Улыбнись же, моя королева!" И улыбается сам - всё будет хорошо, моя королева, всё будет хорошо!

– Твоя воля - мой меч, - повторил медленно король.

– Да. Меч, которым можно сразить самого дьявола, милорд. Двойной меч. Японцы, - они так и называют его: Хатиман, Мечерукий.

– Невероятно, - качая головой, прошептал король.
– Невероятно! Но… Кто же он?! Чародей? Маг? Повелитель птиц и зверей, говорящий на их языке? Это правда, что у него есть ручной орёл, безжалостный убийца, которого он может заставить делать всё, что ему угодно?

– Рранкар - не больше убийца, и ничуть не более безжалостен, чем любой другой орёл или тигр, - улыбнулась Рэйчел.
– Он друг, а не наёмник. Только не спрашивайте меня, как. Я не знаю ответа. Знаю только, что дело не в магии. Нет никакой магии вообще, всё это бредни невежд и выдумки бездарностей. Всё и проще, и сложнее одновременно. Он не просто уверен, что в каждом живом существе спрятан алмаз - он совершенно точно знает это. И он умеет достать этот алмаз из кого угодно и показать владельцу: посмотри, какое сокровище принадлежит тебе! И тот, кому принадлежит это сокровище - неважно, человек или зверь - становится его другом. Вручает ему этот алмаз для огранки. Он просто огранщик, наставник. Он ювелир. Он берёт у вас булыжник, а возвращает вам - бриллиант и крылья в придачу, чтобы вы могли поднять свой бриллиант поближе к свету, к солнцу, чтобы он засверкал, как того заслуживает. Но каждое истинное ремесло, доведённое до совершенства, становится искусством, превращается в чудо. Вот в чём его главный секрет.

– И с вами произошло то же самое.

– Да. И это снова из простого события сделалось чем-то гораздо большим. Его главное умение, его работа - увидеть, разглядеть человека, людей, идущих с ним рядом. Его интерес к ним - личностям, их внутреннему миру, знаниям, мнениям, взглядам. Это не любопытство - и ничего общего не имеет с любопытством. Всё начинается с совершеннейших мелочей. Он жадно учится всему, чего могут его научить - кто бы это ни был. А потом… Он открывает людям не только и даже не столько - себя, сколько их самих. Как и многим другим, он подарил мне - меня. Он заставил меня поверить - не только поверить, но и понять - что способен взглянуть на мир моими глазами. Увидеть его в точности таким, каким вижу его я. Я вдруг поняла: мне совсем не нужно притворяться для него, не нужно капризничать, манипулировать, хитрить - мне достаточно просто сказать, что я вижу то или это иначе. И этого совершенно достаточно для того, чтобы он остановился. Остановился затем, чтобы посмотреть моими глазами. Я не уверена, понимаете ли вы, милорд, что я на самом деле пытаюсь сказать. Женщины в мире привыкли, что мужчины делают своё дело, никогда не спрашивая их ни о чём. Я тоже привыкла к этому. Нас, женщин, воспитывают именно так - если хочешь, чтобы мужчина сделал то, что необходимо тебе, воспользуйся своим арсеналом: красотой, обаянием, остроумием, покори его, одурмань… С ним это невозможно. С ним можно быть только честным до конца, как и он - всегда до конца честен в ответ. Ни для одного мужчины на свете я не хочу быть такой желанной и неотразимой, как для него - именно потому, что он в своём восхищении совершенно безжалостно бескорыстен. О, я поняла это далеко не сразу - но когда поняла… Человечество состоит из мужчин и из женщин, милорд, и человек убог и несовершенен, пока одинок. Каждый мужчина и каждая женщина - всего только полчеловека, и мы обездоливаем себя и наших детей, не умея объяснить им это. А он - может. Он делает это ежедневно, ежесекундно - на глазах сотен людей. Вы знаете, что произошло? Сначала они увидели это его отношение ко мне. Зная о том, на что он способен, они поняли - нет, это не слабость. Они решили: это любовь. Но это - это гораздо больше. Сначала, увидев, услышав, узнав, как он поднимает меня, ставит рядом с собою буквально во всём, они решили: я - его женщина, и потому - именно потому, и только поэтому - им полагается так же внимательно и трепетно ко мне относиться. Потом они поняли - постепенно, - что я - его часть, его удел, его доля, и перенесли свои чувства к нему на меня. Но постепенно - снова очень быстро, неимоверно быстро - он приучил их к тому, что я достойна быть услышанной и понятой не только как его отражение, но и как я сама. Потому что я - это я, неповторимая, единственная, ни на кого не похожая, как он, как вы, как ваша Уоллис, как любой другой человек - мужчина и женщина - на этой земле. Он - человек будущего. Придёт время - и все мужчины научатся так относиться к женщинам, своим и чужим. Не знаю, скоро ли наступят такие времена для всех остальных, но я уже живу в этом мире, милорд. И мне он нравится так, что я не просто не позволю отнять его у меня, не просто не дам его разрушить - я сделаю всё для того, чтобы мир каждого человека стал таким.

– И вы, миледи, пытаетесь уверить меня, будто сотворённое этим человеком, - с вами, с другими людьми - не магия?!
– потрясённо и медленно произнёс Эдуард.
– Боже мой, миледи. Ведь вы не просто ощущаете то, о чём говорите - вы понимаете это. Вы не только чувствуете - вы сознаёте?! Неужели же вы не понимаете: это и есть - настоящее чудо?!

– Чудес не бывает, милорд, - покачала головой Рэйчел.
– Есть воля, есть правда, есть долг и есть честь. Соединить всё это совсем не просто - но можно и нужно. Если вы пришли за помощью - вы её получите. И взамен я не потребую у вас душу - я потребую, чтобы вы были честны и верны. Себе, своему слову - прежде всего. И тогда - всё у нас получится.