Чтение онлайн

В день отъезда кронпринц Дагорлад был предупредителен, вежлив, но более не уговаривал ее остаться. Несмотря на тьму раннего сентябрьского утра, ее вышел провожать сам король. Ему было около шестидесяти, его когда-то пшеничного цвета волосы стали седыми, но он не изменил своей любви к ярким красивым нарядам.

— Заверьте Его Величество Арнила в моём глубочайшем уважении и стремлении биться единой силой против Кунабулы, — тихо произнёс он, целуя ее руку. — И позвольте пожелать вам удачи. Вы много пережили. И, полагаю, ваш путь будет еще долог. А я был бы счастлив осознавать, что в Архее живёт такая невероятная и прекрасная женщина, как вы. Да обойдет всех нас эта война!.. А теперь прощайте. Мои люди проводят вас до ущелья.

— Благодарю вас, Ваше Величество, — скромно ответила Акме, сделала реверанс, Горан помог ей сесть в карету.

Акме решила сэкономить время и добраться до Акидии через северо-западную часть Полнхольда, через ущелье, до которого следовало ехать не менее дня. Король отправил с госпожой послом около двадцати людей.

— Эреслав следит за нами? — тихо спросила Акме Горана в середине дня, когда они давали отдохнуть лошадям.

— Этим жестом он убивает двух зайцев, — последовал ответ. — Он следит за вашей сохранностью и смотрит, не поменяете ли вы курса.

Акме вздохнула, пытаясь высвободиться от пут тревоги, сжимавшей ее грудь все сильнее.

А вечером, когда они были близки к ущелью, карета вдруг, дернувшись, остановилась, и дремавшая герцогиня испуганно проснулась. Ей померещилось, что сердце ее зашипело, окутавшись в необъяснимый ужас и боль.

Акме отодвинула занавеску и выглянула. Среди ее людей и людей короля началась какая-то суматоха. Она видела атийца, который быстро что-то говорил, а остальные внимательно его слушали. Горан, нагнувшись, что-то читал, а один из атийцев светил ему лучиной.

Акме открыла дверь и вышла на улицу. Горан обернулся, и дыхание ее перехватило: в его глазах она увидела ужас, непонимание, потрясение… У этого сильного человека дрожали руки. Атийцы, полнхольдцы, все, как один, поглядели на герцогиню.

— Горан… — выдохнула герцогиня. — Почему мы остановились посреди ночи?.. Почему?.. — ей перестало хватать воздуха. — Это… что ты чита?..

— Послание из Карнеоласа, мадам, — глаза атийца, которого она видела впервые, были широко раскрыты. — Там…

— Мадам, — прервал его Горан, быстро складывая записку. — Нам лучше вернуться в Кеос…

— Что случилось? — шепотом спросила Акме, подходя к Горану.

Атийцы опустили головы. Все они были бледны, напуганы, потрясены.

Её затрясло.

— Горан! — хрипло выкрикнула герцогиня. — Го… — она прерывисто вздохнула. — Го…вори, что там! Что случилось в Карнеоласе? Я н-не могу сейчас вернуться… Я должна быть в Акидии…

Атийский гонец опустил голову.

— Вам следует быть сейчас в Кеосе… со своими детьми… — ответил Горан, повернувшись к ней. — Его Светлость герцог… — он запнулся.

— Что? — затряслась Акме, думая о своем недавнем сне; ее голос сорвался в крик: — Что герцог, говори уже!..

— Во дворец пробрались демоны… — Горан говорил быстро и отрывисто. — Они ворвались ночью в его кабинет. Герцог погиб. Они разорвали его.

***

Акме мало что помнила из той ночи. Осознав то, что произнёс Горан, она поняла, что более не стоит на своих ногах, когда он подхватил её, падающую, и посадил в карету.

Она кричала, стонала, плакала, металась по карете, или сидела неподвижно, не веря.

«Гаральд… — думала она, трясясь. — Не мог погибнуть. Это ошибка. Это ложь. Это чья-то шутка!»

Акме не помнила, где они меняли лошадей. Она оцепенела, вдруг осознав, что если бы она была с Гаральдом, ничего бы не произошло.

Акме очнулась только через несколько часов, оттого что Горан легонько хлопал ее по щекам.

— Где мы? — выдохнула она.

— Меняем лошадей.

— Сколько ещё ехать до Кеоса?

— Не меньше недели.

Акме застонала и отчеканила:

— Скорость слишком мала, карета едет слишком медленно. Я поеду верхом.

— Нет, Ваша Светлость, вы не в состоянии ехать верхом. Прошу Вас, оставайтесь в карете…

— Пошли гонца, Горан… — выдохнула Акме, вновь задыхаясь. — Они не должны хоронить его, пока я… пока я…

— Я все сделаю, — заверил её Горан, и в глазах его мелькнула боль.

Гаральда больше не было, и Акме не могла поверить в это. Каждое воспоминание давалось ей с неистовым отчаянием. Единственный мужчина, которого она любила, погиб. И она наговорила ему столько жестоких слов и бросила его, не сказав самого главного: она любила его и тосковала.

Неужели теперь она никогда не сможет сказать ему этого? Неужели теперь она сможет только горевать на его могиле?

Эта неделя пути прошла как в бешеном тумане, полном страшных видений, рыданий, плача, ужаса и неописуемого горя.

На пути им более не попалось ни одного гонца, поэтому сведения о смерти Гаральда Алистера не подтверждались и не опровергались. Акме оставалось пребывать в глухой неизвестности.

Когда отчаяние одолевало ее, она начинала думать о том, что покончит с жизнью прямо на его могиле, что каждая следующая минута без него — мука, что она не должна и не желает более жить. Она бралась за стилет, который прятала в складках платья, глядела на него и клала на колени, в своем отчаянном безумии представляя то, как она будет расставаться с жизнью.

«Гаральд, я думала, что смогу без тебя, но я ошибалась… Я так чудовищно ошибалась!»

А когда вспоминала о сыне, то брала себя в руки и снова училась дышать.

После недельной поездки почти без еды, сна и солнца Акме умылась только, когда они меняли лошадей в маленькой деревне недалеко от Кеоса. Она обтёрла шею, терпеливо подождала, когда её спутники, измученные и напуганные, перекусят. Сама же к еде не притронулась. Ее стошнило, когда она пыталась проглотить кусок пирога несколько дней назад, пока атийцы меняли лошадей. Ее просто трясло, и она, выпрямившись, положив ладошки на колени, ждала, когда атийцы освежат свои силы.

Она задыхалась. Ей хотелось кричать. Ей хотелось умереть, вонзить себе нож в глотку.

«Сначала я увижу Гаральда… Живого или нет… Но я увижу его… Боже, не дай им похоронить его, пока я не приехала…»

Карета въехала на территорию кеосского дворца вечером. Солнце село, дворец был тих, и Акме накрыл ужас.

Она ворвалась во дворец, на ходу скидывая капюшон, перчатки, слыша, как гремит сердце и задыхается душа.

Акме кинулась к его покоям, но дверь оказалась заперта.

«Нет! Его нет в спальне, потому что его перевезли в другую комнату или в Атию. Только и всего. Его еще не похоронили… Что я говорю?! Он не умер!»