Чтение онлайн

— Должно быть, вас переполняют горькие чувства, — тихо проговорил Марк, обращаясь к Сибелиру.

— Весьма горькие, — вздохнул тот. — Я клялся верно слушить Авалару и своим владыкам. Но я так и не смог спасти их.

— Но вы будете продолжать им служить, уже на вашей исконной земле. Вы нашли царевича Авалара и вернёте его на землю его предков. Ваша заслуга будет неоценимой.

— Нашли Владыку вы, Саргон, — ответил Сибелир. — Но меня глошет иное… Мы потеряли нашу Тсаритсу… Атаргату… Я обещал хранить ее, но потерпел порашение…

— Должно быть, в тот день, когда царицу увезли, была неразбериха. Полагаю, вы сделали все, что могли…

— Нет, не все… — горько ответил тот, опустив глаза. — Мы не отдали своих шисней…

— Теперь у вас есть ваш царевич. Служи ему также, как служил его сестре. Васаго будет легче, если он начнет новую жизнь, а рядом с ним будете вы, Сибелир. Он никому не доверяет так, как вам.

— Что будете делать вы, Саргон? — осведомился Сибелир. — Саргон отпустит вас домой?

Марк пристально воззрился на него. Игра Сакрума и Марка выходила на свет этих странных глаз Сибелира.

— Как только я увидел вас, я тотчас понял, что вы — иной…

— Почему? — удивился Марк.

— Вы иначе глядели на все, что вас окрушало… Шамширтсы алчны, они любят солото… Вы ше искали что-то другое…

— Я с раннего детства мечтал посетить столь легендарное место, как Авалар… — тихо произнес Марк. — Для нас, жителей Архея, фавны стали легендой. Легендой, которая рождает веру в величие нашего прошлого и надежду в величие будущего. Для нас это удивительные времена и изумительный век. Легенды возвращаются и приобретают очертания яви. Я не в могу объяснить, как много значит это для нас, жителей Архея, и для меня, карнеолассца. Карнеолас всегда был близок к Рианорам и Авалару.

— Блише всех, — кивнул Сибелир, и на лице его появилась тень улыбки. — Я не ошибся, саявляя, что вы — иной… Вы карнеоласетс, верный своей семле, своему дому, величию вашего народа. Если на карнеоласском троне сидит король, который столь ше саботлив, са этим королем люди долшны идти на смерть с радостью.

— Люди не любят своих королей, Сибелир… — печально ответил Марк. — И не доверяют им.

— Чья ше это вина, Саргон? Людей, которые савидуют власти королей? Или вина королей, не думаюших о счастье и тсвете своего народа?

«Люди искренне любили Атариатиса Рианора… — думал Марк, слушая пение фавнов и глубокую печаль от расставания с землей, подарившей им столько горя, но ставшей их домом. — И после его гибели не доверяли ни одному Вальдеборгу. Моему отцу научились доверять. Теперь задача моего брата — не потерять этого доверия…»

Акме Алистер сидела в кабинете мужа в Атии и разбирала его бумаги.

Когда герцог появился перед карнеоласскими придворными под руку с самой неожиданной спутницей — со своей герцогиней — на следующий день после возвращения герцогини из Полнхольда, не все приняли воссоединение этих людей с радостью. Сияние и широкая улыбка Акме Алистер слепили некоторым глаза, ибо столь долгожданный развод герцога отменялся. Король же, увидев их вдвоем, герцога — просветленным, герцогиню — сияющей, — широко улыбнулся и тепло поприветствовал свою посланницу.

Отдав королю все бумаги, подписанные Верховным Магистром Беллона, а также королем Полнхольда и его министрами, Акме подождала, пока супруг завершит самые неотложные дела, а после они уехали вместе с Гаспаром в Атию. К ним присоединился Лорен с семьей.

Акме смело могла назвать это время, проведенное с мужем в Атии, медовым месяцем. Акме и Гаральд вели себя так, будто только что поженились. Они дарили друг другу только нежность и ласку. Лорен и Плио быстро прониклись их настроением и тоже ощутили себя молодоженами.

Но часто Акме и Гаральда можно было увидеть печальными, пригорюнившимися. И из их уст часто слышались заветные имена «Атанаис» и «Ишмерай».

— Мы обязательно найдём их, — утешал её Гаральд.

— Я бы сорвалась за ними прямо сейчас, но боюсь оставлять Архей на наших Гаспара, Акила и Лорена… — говорила Акме. — Это не их война. Они должны жить спокойной счастливой жизнью.

— Боюсь, счастливая и спокойная жизнь у них будет только после того, как раз и навсегда падет Кунабула.

— Нет, Гаральд, боюсь, такой жизни у них не будет никогда. Они Рианоры, они будут победителями. Их будут бояться за их могущество. Вспомни, что случилось с Атариатисом Рианором. Он спас весь Архей, а его за это убили в собственной постели. Карнеолас клялся Атариатису в любви, а потом с легкостью поверил в его предательство и измену. Рианоров никогда не будут любить.

— А если бы Ишмерай вышла замуж за своего принца, Вальдеборги использовали бы ее в своих целях. Теперь принц погиб, и у нашей Ишмерай появился шанс на спокойную жизнь. Она далека от Архея, Кунабулы и все этой черноты.

— Я бы могла сказать, что она в безопасности, — прошептала Акме. — Если бы знала, где она и что с ней.

— Она жива.

— Жива, я знаю. Но где?.. С кем?.. Совсем одна, далека от тех, кто любил ее. Марцелл погиб, граф Сагдиард, полагаю, тоже.

— Если мои люди найдут ее, они защитят ее.

— Я не доверяю твоим атийцам, Гаральд.

— И они прекрасно понимают, что для благополучия Атии им лучше отыскать Ишмерай.

— Для благополучия Атии им следует вернуться в свои атийские дома, к своим женам, и биться за свои дома и земли, нежели искать чью-то дочь неизвестно где, в чужом и неизведанном краю, — возразила Акме. — Я потерпела поражение как мать. Я уже испытала подобное, я согласилась исполнить приказ короля Трена, пошла в Кунабулу, и все мы там едва не погибли. Судьба дала мне второй шанс только для того чтобы уберечь от подобного моих детей. Но я не уберегла. Я не потрудилась донести до них, что все короли, будь они крестными отцами, дядями, друзьями, всегда действуют в интересах своего государства, а не семьи. Я знала все, шаг за шагом, но я не смогла объяснить им, что Рианор — это не герой, не освободитель, что это не веселье, не счастье и не честь. Рианоры — оружие, работающее в руках тех, для кого человеческая жизнь ценится столь мало. Двадцать лет назад мы не были триумфаторами. Триумфатором был Арнил, только что взошедший на престол столь могущественного государства. И мы были не победителями. Победителем был он, а мы были лишь изображением на щите Карнеоласа. Я не желаю, чтобы мои дети были изображениями на щите Карнеоласа.

— Акме, пока у них есть эта сила, покоя им не будет. Но чем дальше наши дети от королевских дворцов, от Карнеоласа, тем лучше.

— Гаспару только четырнадцать, а он уже так силен. Во мне пробудилась сила лишь в восемнадцать. И он твой наследник. Это может не понравиться Арнилу, его сыну Дарону или люто ненавидящей нас Аккасте: сильный Рианор у власти Атии, которая метает о независимости с того самого момента как Ранней Вальдеборг триста лет назад убил короля Атии и захватил герцогство. Если Атия затеет войну с Карнеоласом, Карнеолас сметет ее с лица земли. А если войска поведет Рианор, у атийцев будет шанс, но прежде прольется столько крови, что вся земля Архея станет красной. Вы, мужчины, не понимаете, что такое кровь мужчин для нас, жен, матерей, дочерей. Вам лишь бы воевать.

— И это говорит мне самый сильный из Рианоров, — улыбнулся Гаральд, нежно поцеловав жену.

— Я лишь прошу, чтобы ты помог мне уберечь наших детей. Раньше Рианоров было всего два. Теперь их семеро. Мы еще не знаем, на что способна юная Адиль и что может Ишмерай. А если Господь позволит и подарит нам мир, Рианоров родится еще больше. Многое в Архее может измениться с появлением подобной силы.

— Ты дальновидна, Акме. Слишком дальновидна. Это хорошо. Но пока у нас есть иная забота: Кунабула и дочери.