Чтение онлайн

— Я принцесса Нодрима! — вне себя вопила Плио, топая своими маленькими ножками.

— А я твой муж! — рявкнул Лорен.

И слово Лорена было решающим. Плио продолжала обвинять мужа в безразличии к судьбе сына.

Теперь едя верхом на своем коне на запад, Акил думал о том, что отец научился видеть в нем не капризного мальчишку, а мужчину, способного постоять не только за себя, но за свою семью. Лорен научился доверять ему.

Они ехали большим отрядом: герцоги, Акил, кронпринц Дарон, непременно пожелавший поглядеть на то, как стонет от страха Беллон, две сотни атийцев и три сотни карнеоласцев.

Львы, соколы и рианорские драконы ехали на помощь Беллону. И ехали быстро.

Акме, ехавшая рядом с кронпринцем, дивилась, насколько быстро Арнил снарядил отряд для помощи Беллону, которому угрожали демоны. И, имея неосторожность вслух высказать своё изумление, она не менее часа выслушивала от Дарона всю подноготную карнеоласской армии: от описания учений до предметов, курс которых выслушивают в академии.

Акил проснулся глубокой ночью в своем шатре от нарастающего чувства тревоги. В палатке он спал один, но тут же почувствовал, что рядом с ним оказался кто-то еще. Осторожно просунув руку под подушку, он взял за рукоять спрятанный под ней кинжал и прислушался: от мертвой тишины звенело в ушах. Он не слышал ничего, что должно было его насторожить, но сердце предвещало иное. Краем глаза он увидел свет нескольких свечей в другом конце палатки. Как только он направил на них взгляд, они засияли ярче, будто подмигивая ему, отвечая на его внимание. Подобно его собственному солнцу, они озарили палатку светом, прогоняя тьму. Оглядевшись, Акил никого не увидел. Однако тревога сидела рядом с ним, пристально глядела на него и пела во весь голос.

Он больше не мог спать.

Молодой человек сел на своем покрывале, обулся, поверх рубашки натянул колет, застегнулся и прислушался. Их немногочисленный лагерь в пять сотен человек спал. А караульные стояли неподвижно. Акил поднялся и вышел из палатки.

На край опустилась непроглядная ночь. Звезды заволокли тяжелые тучи, предвещая проливные дожди. Холодные ветры черным заревом бесновались по лагерю, забираясь в палатки, заставляя спящих плотнее укутываться в одеяла. Акил чувствовал, как тревожится огонь в кострах под яростным напором ветра.

— Господин в чем-то нуждается?..

Акил обернулся: к нему подошел один из атийцев герцога.

— Нет, благодарю вас, — отозвался молодой человек.

Он вздохнул, отправив к гагатовым беззвездным небесам серебристое облачко пара, затем подошел к караульным, гревшимся у огня.

— Бессонная ночка, господин? — спросил один из караульных.

В этой части лагеря их было трое.

«Маловато…» — вдруг подумал он.

— Бессонная, верно, — кивнул Акил. — И леса здесь слишком темные. Должно быть, много живности.

— Стайка волков не страшна нашему войску, — заявил молодой караульный, совсем юноша, года на три моложе Акила.

— А я не о волках беспокоюсь… — задумчиво пробормотал Акил.

— Не желаете? — улыбнулся все тот же молодой караульный, протягивая ему мешочек. — Вяленая ветчина. Вкуснее моей бабули ее не готовит никто.

Акил из вежливости согласился несмотря на то, что в эти минуты его мутило от вида любой еды.

Спустя четверть часа тревога ослабила свои путы. Он с удовольствием поглощал кусочки вяленой ветчины, приготовленные любящей рукой бабули юнца Криста. Караульные шутили, негромко посмеивались, а Крист, осмелев, попросил Акила показать свою силу.

— Хотя бы немного, господин Рин… — упрашивал тот. — Бабуля столько рассказывала мне о вашем отце да его красавице-сестре! Теперь я сижу у костра с его сыном. Бабуля бы в жизнь мне не поверила!

— Прости, Крист, — ответил Акил. — Но я не желал бы пользоваться силой вне боя…

Крист понурил голову, но упрашивать не стал. Через несколько мгновений он уже снова глядел на Акил Рина, как на чудо.

«Доживу ли я до того момента, когда на меня будут смотреть как на Акила Рина с собственным именем, а не как на сына легендарного спасителя Архея, Лорена Рина?..» — подумал он.

Ночь была темна. Слишком темна. Она сдавливала.

Акил увидел Акме. Она вышла из своей палатки и остановилась, пристально вглядываясь во тьму.

Акил поблагодарил караульных за уделенное ему время и поторопился к тётке.

— Доброй ночи. Почему вы не спите?

— Должно быть, по той же причине, что и ты.

— Вы что-то слышали?

— Почувствовала твою тревогу сквозь сон.

— Мне лишь почудилось. Ложись спать. Все хо…

Его слова прервал чей-то придушенный крик, раздавшийся совсем рядом, кинувшийся ввысь раненой птицей и зависшей звоном над спящим лагерем.

— Вернитесь в палатку, — прорычал Акил и направился в ту сторону, откуда вырвался этот страшный нечеловеческий, приглушенный смертью, крик боли и ужаса.

Тьма закрыла его уши. Он не слышал более ничего. Акил опустил глаза и увидел, как по рукам его, повторяя изгибы вен, струится огонь и золотом просвечивается сквозь кожу, сияет, пронзает его плоть.

«Кунабула…» — почудился ему голос, но не его собственный, а чужой и до боли знакомый. Он тяжелым туманом наполнил его душу и сжал сердце.

Акил ускорил шаг, затем побежал.

За той палаткой, у который несли свою службу Крист и еще двое карнеоласцев, огромный, размером с медведя, зверь вонзал в плоть мертвого Криста свои длинные изогнутые клыки. Двое карнеоласцев лежали неподалеку — один с распоротым животом, второй еще был жив, но дергался и стонал в предсмертной агонии.

Зверь был настолько отвратителен и страшен, что Акил застыл, растерявшись. Изогнутая чешуйчатая спина, слишком маленькая для туловища голова, четыре конечности. На задние — короткие, но большие, — он опирался, двумя передними длинными и сильными придерживал жертву, чтобы зверю было удобнее выедать внутренности несчастного, однако пальцы на передних конечностях использовались скорее только в качестве оружия.

Это был демон Кунабулы. И если в лагерь забрел один, неподалеку должна прятаться целая стая или даже войско.

Демон почувствовал Акила тотчас. Он оторвался от своей кровавой трапезы, слегка приподнялся на задние конечности и повернул голову назад, не поворачивая туловища. Глаза его, красные, маленькие, близко посаженные, сверкнули холодным блеском, и из глубины его существа прорвался глухой рык. Затем голова доделала свой полный оборот, и зверь повернулся к Акилу всем своим грузным туловищем. Он оскалился, показав длинные острые зубы, и молодому человеку на мгновение подумалось, что эта чешуйчатая звериная морда была похожа на человеческое лицо, чудовищно изуродованное Иркаллой.

— Акил! — послышался неподалёку крик Акме.

Демон медленно раскрыл пасть, зашипел, высунув свой раздвоенный язык, и Акил, сжав руку, заставил демона загореться. Шкура зверя вспыхнула, будто факел, и существо оглушительно заверещало. Заверещало так, что у Акила заложило уши. Акил щёлкнул раскаленными пальцами, сияющими золотом, и у демона вытекли глаза, язык и пасть зашипели ядовитыми пузырями. Огонь забрался зверю в глотку, заставляя его хрипеть и выплевывать густую жидкость, бывшую когда-то его внутренностями.