Чтение онлайн

Акме согласно кивнула.

В октябре Сагрия всё-таки уехала домой в Сильван, и Акил теперь пытался найти предлог, чтобы наведаться к ней. Прощание с девушкой было скомканным и дурацким. Он не смог сказать ей важных слов — рядом стояли её родители и мрачно глядели на него. А он не догадался отвести её в сторону и поговорить. Но поговорить о чём, он и сам не знал. А теперь маялся — зачем отпустил её?.. В ноябре Акил написал ей первое письмо, где справлялся о её делах и самочувствии, получил тёплый и сдержанный ответ о том, что всё было хорошо. В декабре он снова написал ей, но на этот раз ответного письма не получил.

Рождество и день рождения Ишмерай они не праздновали. Ба дня прошли в слезах герцогини и в её горьких молитвах.

А в январе, сразу после зимних праздников, один из агентов Гаральда Алистера передал герцогу послание. Обе семьи ужинали: Акме, Гаральд, Лорен, Плио, Гаспар, Акили и Адиль.

Когда агент вошёл, герцог без вопросов взял небольшое свёрнутое послание и спросил:

— Откуда оно?

— Говорят, его доставили из Заземелья, — доложил атиец.

Весь стол застыл. Акме сжала вилку. Сердце её застучало так, что стук его начал отдаваться в ушах. Кто мог направить послание из Заемелья? Амиль, агент Гаральда?

Герцог открыл послание и окинул его бешеным взглядом, руки его задрожали, он покачнулся. Гаспар с Акилом подскочили, но проворнее всех оказалась герцогиня. Гаральд Алистер тяжело дышал, словно бежал несколько часов подряд.

Акме выхватила письмо и, затаив дыхание, начала читать, задыхаясь:

Дорогие батюшка и матушка!

Наконец-то мне позволили написать домой. Я жива, здорова, со мной хорошо обращаются. Я живу с людьми, которые спасли меня от кабрийцев. Я целитель, лечу больных, но больше веду беременных и принимаю роды. Последние несколько месяцев живу у моря в тёплом климате. Простите, если бы я написала больше, это письмо никогда не было бы отправлено.

Я ничего не знаю о судьбе Ишмерай и Акила. Когда кабрийцы забирали меня, Акил остался во дворце, а Ишмерай увезли в другую сторону. Возможно, в другой город. Меня схватил Хладвиг и вёз на суд, чтобы потом сжечь на костре. Не понимаю, за что. Вероятно, за то, что я помогала фавнам.

Я так хочу вернуться домой, но мне не позволят. А ещё я выхожу замуж. Простите, что без вашего благословления, но не располагаю другим выбором. Не знаю, смогу ли я ещё когда-нибудь увидеть вас.

Помолитесь обо мне. Я так люблю вас, Гаспара, Ишмерай, дядю Лорена, Акила. Надеюсь, вы все в добром здравии и не печалитесь обо мне. Не печальтесь, я не одна. Со мной Царь Царей. Река Атарат смилостивилась, не приняла его и вернула нам…

Люблю вас. И молюсь о вас постоянно.

Ваша Атанаис»

— Это её почерк, — только и вымолвила Акме, и разрыдалась вместе с мужем. Боль от разлуки и счастье от осознания, что Атанаис выжила, сдавила герцогиню. Она обессилила, и Гаральд усадил её в кресло, утирая слёзы.

Когда первая буря эмоций прошла, Лорен пробормотал:

— Её выдают замуж, но за кого?..

— Если бы могла, написала бы, — сказал опустошённый герцог, обессиленно опустившись на стул.

— Значит, люди, спасшие её от кабрийцев, тоже взяли её в плен? — пробормотал Акил. — Кто мог спасти и сразу взять в плен, но уже в свой?

— Девушка видная, — вздохнул Лорен. — Спасли от них, забрали себе. Надо всё выяснить.

— Это могут быть шамширцы, — заявил герцог, стараясь выровнять дыхание. — Они шастают по Заземелью уже пару лет.

— Наша дочь выходит замуж за шамширца? — охнула Акме и едва не упала в обморок.

— Пока не паникуй. Из этого письма ясно только одно: наша дочь жива.

— Но кто такой Царь Царей? — прошептала Плио. — О ком она пишет?

— Царем Царей звали Саргона Великого, основателя Карнеоласа, предка Атариатиса Рианора, — пробормотал герцог задумчиво, хмуро.

— Кого не приняла река Атарат? — спросил Лорен.

— Принца Марка, — прошептала Акме, побледнев. — В Селенарском университете он в спектаклях часто играл Саргона Великого. И ему дали прозвище Саргон… Он же упал в реку Атарат. Значит, он выжил?..

Акме снова разрыдалась. Сквозь слёзы она прошептала:

— Какое счастье! Атанаис, Марк… Господи, Ишмерай, девочка моя, где же ты?!..

А в начале февраля в Атию пришло письмо из Карнеоласа, в котором Арнил сообщал о пробуждении Кунабулы и стремительном приближения полчищ к Керберре, уже не столь маленькой, как двадцать лет назад, но все еще слабой и казавшейся вовсе одинокой.

Все ожидали подобного послания, ибо Гаральд каждую неделю получал от своих людей тревожные новости. Кунабула бурлила и закипала.

Гаспар был рад вновь вернуться в гущу событий и продемонстрировать свою силу. Ему не терпелось стать героем. Акил же перед лицом надвигающейся опасности снова глубоко задумался о Сагрии.

— Каковы твои планы на Сагрию? — в лоб спросила мать, принцесса Плио.

— Я еще не думал о женитьбе…

— Так подумай, — сказала та, невероятно его удивив. — Вскоре у тебя появится очень много воздыхательниц. И все они будут любить в тебе героя, славу, твою легендарностью. Но Сагрия любила тебя всегда, еще до твоей силы, до похода, до всего, что так нас всех переменило. Она любила тебя даже тогда, когда ты был вознесшимся хамом, недостойным ни одной девушки. Когда же ты начал одумываться и взрослеть, Сагрия отвернулась от тебя. Более никогда не упусти ее. Не женись на родовитости, знатности, богатстве. Женись на любви и дружбе.

— Что-то мне не кажется, что я готов…

Плио вновь улыбнулась и ответила:

— Если ты любишь ее, ты будешь готов. А если ты не уверен, представь свою жизнь без нее. Вспомни, что она пробудила в тебе твою силу, вспомни, что ты чувствовал, когда она очнулась и начала идти на поправку. Подумай и прими решение. Глубина отчаяния подскажет тебе, нужна ли тебе эта девушка.

Акил задумался. Он много размышлял о Сагрии, их отношениях и их возможном будущем. Он знал, что она была дорога ему, что ему было очень хорошо и спокойно рядом с ней, но не мог понять, насколько глубоко его чувство. Она была не так красива, как Атанаис, но после Авалара он будто перестал замечать красоту лица. Он видел красоту сердца, красоту его огня… и возжелал им обладать. Но желает ли он обладать им всю жизнь, до самой смерти?..

Весь путь до Карнеоласа путники получали тревожные вести с севера — тревожился Арнил, тревожилась Атия, желая видеть своего герцога. Король же хотел видеть Рианоров.

— Проверяет, не сбежали ли мы, — крайне неодобрительно фыркнула принцесса Плио.

— Хорошие отношения с королем мне еще понадобятся… — тихо усмехнулась Акме. — Посему я не могу сбежать.

Прибыв в Карнеолас большой дружной семьей, Рианоры подняли королю настроение. Их сплоченность радовала глаз и дарила надежду на победу. Они сияли силой, отвагой и готовностью бороться. Король улыбнулся, увидев свет, которого он не видел уже очень давно. Письмо Атанаис Алистер о том, что река Атарат не приняла Царя Царей в своих воды дало королю сил держаться и жить дальше. Он молился каждый день, чтобы сын его действительно выжил и вернулся к нему.

Рианоры прибыли поздно вечером, когда спал весь дворец, но не спал король и его наследник. Отец и сын сидели за столом, в мрачной и беспокойной тиши просматривая какие-то бумаги. Когда в кабинет вошли Акме, Лорен и Гаральд, дивным цветком распустился яркий свет, прогнавший тьму, сгустившую на сердце у Арнила. Люди, которых он так сильно любил, которым он доверял больше, нежели себе, нынче собрались все вместе, они явились по его зову, они не уплыли за Море, они были готовы держаться с ним до самого конца.