Чтение онлайн

Ишмерай тяжело вздохнула и подумала: «Нет, я никогда не научусь понимать этого человека!..»

Она подошла к дереву и мрачно поглядела на то, как Александр собирает вещи. Ишмерай давно заметила, что его что-то беспокоит. Вот уже второй день он улыбался меньше, меньше злил её, меньше злился на нее и был к ней внимательнее. Когда взгляды их встречались, он опускал свой, чего не делал раньше никогда.

— Тебя что-то тревожит… — наконец, осмелилась сказать она, когда Сагдиард вытащил несколько сложенных листов и подложил под них твёрдую кожаную папку.

Его лазурные глаза, которые были ярче апрельского неба, впились в неё, а потом вновь обратились к бумагам, и он тихо ответил:

— Меня ничего не тревожит.

— Ты что-то скрываешь, — не отступала Ишмерай, вкладывая в свой голос столько заботы, сколько могла.

— То, что я скрываю от тебя, — не твоё дело, — огрызнулся тот, но получилось не очень грубо.

— Ах, да, забыла! — отозвалась Ишмерай сквозь зубы. — Мы же с тобой не друзья. Мы союзники. И союзничество это временно.

Он обратил к ней полный наигранного безразличия взгляд, и ответил:

— Я очень рад, что ты, наконец, соблаговолила понять это. Теперь смотри сюда, учительница.

Вторую неделю Александр учил Ишмерай шифру, придуманному Гаральдом Алистером. Девушка знала слишком мало символов, чтобы переписываться с Александром свободно. И для удобства общения он решил научить её тому языку, которого в Аннабе более никто не знал. Уже который день Ишмерай выводила занятные значки, дивясь богатству воображения отца, вновь и вновь чувствуя прилив гордости за него и стараясь давить страшную тоску, которую причинял каждый значок.

Откладывая шпагу и вооружаясь пером, Александр оказывался куда более терпеливым и сдержанным учителем. Он хмуро следил за каждым движением её пера, был бесконечно строг и внимателен, а Ишмерай с радостью и прилежанием учила всё, что он рассказывал ей, ловила каждое его слово, с удовольствием внимая ему и дивясь глубине его познаний.

Александр Сагдиард был не просто знатным полнхольдским графом, он был прекрасно образован, чем могли похвастаться не многие богатые графы. Литература, история, политика — всё складывалось в его голове по полочкам. Он обладал чудесной памятью, впитывал знания, будто губка воду, и Ишмерай однажды вдруг стало не по себе — ей казалось, что она всего лишь маленький несмышлёный ребёнок, который не знал об этом мире ничего. Он же, казалось, был библиотекой — она могла взять любую книгу с его полки, открыть её и найти все ответы.

Александр всегда был вредным, но если Ишмерай что-то хотела знать, он всегда открыто делился с ней своими знаниями тихим голосом с нотками назидания и строгости. Сначала он был её защитником, теперь наставником. Кем он станет для неё ещё через какое-то время? Ишмерай отчего-то было страшно отвечать на этот вопрос.

— Нет, линия здесь в другую сторон, — поправил он. — Ты написала «герцогство», а я что просил написать?

— «Герцог», — напряженно ответила она, досадуя на ошибку, зачеркивая её.

— И старайся много не зачеркивать, — вновь сделал ей замечание Александр. — У агентов, как правило, очень короткие записки и вместо листа бумаги — клочки. Ошибкам и зачёркиваниям там нет места.

Шифр Гаральда Алистера состоял из совершенно немыслимых чёрточек, составляющих удивительные значки. Но Ишмерай казалось, что к созданию этого шедевра приложила руку и матушка: слишком сильно отличались ровные линии одних символов от полноты, сложности и изящества завитушек других. Это было увлекательное занятие: она не писала письмо или рассказы, она их рисовала, постоянно вспоминая отца и мать.

«И почему я не хотела учить этот шифр раньше?» — с досадой думала она, выводя знак за знаком, получая от Александра то одобрительный сосредоточенный кивок, то упрекающий взгляд, если она делала ошибку и не замечала её вовремя.

— Мой отец придумал столько знаков! — восхищенно говорила девушка.

— Иногда приходится писать очень длинные и подробные письма, — последовал ответ.

Ишмерай улыбнулась, чувствуя себя маленьким ребенком, которого учили грамоте — она не могла вырисовывать эти значки также ровно, как Александр. Её линии казались покосившимися домиками рядом с изящными и горделивыми статуями её учителя.

— Есть вопросы? — деловито осведомился он в конце занятия.

— Нет, учитель, — тихо и ласково ответила Ишмерай, глядя на него с нежной благодарностью.

«Что будет со мной, если он покинет меня?..» — вдруг подумала девушка и испугалась своих мыслей.

Затем Александр глядел, как складывает она свои бумаги, как поверх штанов и рубахи надевает простое тёмное платье, как убирает волосы под косынку. И Ишмерай, заметив его странный взгляд, мягко спросила:

— О чём ты думаешь?

— О том, как не похожа ты на ту Ишмерай, которую я знал в Эрсавии, в Карнеоласе, — со вздохом ответил он. — Я хорошо помню, какой ты вошла в Нелейский зал на балу. Все тогда шептались, что Марк притащил во дворец Маргит Омран, как будущую свою невесту, но всё это была прозрачная игра: любой, кто видел Марка Вальдеборга в ту минуту, как ты вошла, сразу понял бы, что Маргит Омран — лишь игрушка, отвлекающий маневр, чтобы запудрить всем мозги. Твоя уверенная походка, дерзкая улыбка, красное платье — Марк не мог налюбоваться. Даже я восхитился твоим упрямым огнем. Любопытно, что бы принц сказал сейчас, если бы увидел тебя?

Ишмерай опустила глаза и тихо осведомилась:

— Что ты хочешь сказать мне?

— Нельзя вернуть тебя прежнюю полностью, но часть тебя ещё можно спасти. Очнись от своего оцепенения.

Девушка глядела на него пристально, мрачно, непримиримо. Она тщательно обдумала его слова, затем ответила:

— Ты предлагаешь мне открыть своё сердце этому миру, но сам считаешь это величайшей глупостью. Ты не любишь людей, часто лжёшь им, притворяешься. Ты сам озлоблен на этот мир. Как ты, никому не верящий и никому не доверяющий, можешь давать мне такие советы? Я знаю, я чувствую, что у тебя доброе сердце, но ты накрываешь его тьмой и выталкиваешь из себя эту доброту. Ты часто говоришь мне, что не любишь никого и никого не полюбишь, но сам с трудом заставляешь себя верить в это.

Реакция была предсказуемой. Но всё равно слишком резкой даже для Ишмерай, привыкшей к его грубостям.

Этот красивый мужчина переменился в лице, и девушка тут же увидела, что злость эта не напускная — он разозлился так, что кулаки его сжались, а широкая красивая спина угрожающе сгорбилась. Она не узнала этих глаз, тотчас ставших звериными.

Ишмерай почувствовала себя маленькой беззащитной девочкой под эти налившимся кровью взглядом.

— Никогда!.. — прорычал он. — Никогда не смей копаться во мне! Что ты можешь знать обо мне?! Не смей думать, что я могу доверять тебе! Я здесь из-за тебя, чёрт бы тебя подрал! Ты приносишь мне одни несчастья! С той самой минуты, как я увидел тебя, жизнь моя покатилась к дьяволу!