Чтение онлайн

— Гаспар, — повторил Хатир. — Отпусти его. Он нужен нам живым. Мы должны выяснить, насколько глубок заговор против твоей семьи.

С трудом услышав то, что говорил ему этот человек, Гаспар вдруг осознал, что Уэль мог быть не единственным, что он всего лишь слуга, подосланный убить его, что у него есть хозяин. И они должны были этого хозяина отыскать и убить…

Гаспар с трудом отвел свои руки от Уэля, будто оторвал их, будто руки, освещенные огнем, жили своей жизнью, отдельной от его разума. Уэль, этот огромный и всегда невозмутимый мужчина, корчился на земле и баюкал свои изуродованные руки.

— Связать его, — приказал Хатир, и Гаспар вдруг вспомнил, что этот незнакомец с черными усиками назвал его по имени.

— Откуда ты знаешь мое имя? — выдохнул Гаспар, поглаживая кожу своих рук, успокаивая свой огонь, чувствуя, как буря медленно утихает.

Хатир ухмыльнулся и, наблюдая за тем, как Уэля связывают, ответил:

— Во-первых, весь лагерь шепчется о том, что сын герцога Атийского сбежал из моринфского дворца в ту же ночь, как отбыли нодримские корпуса. Во-вторых, какой еще мальчик может выпускать из своих рук огонь, как не Рианор? В-третьих, даже в этих обносках ты слишком похож на своего отца и мать…

— Ты знаешь моих отца и мать?

— Я видел их, — уклончиво отозвался Хатир.

— Почему ты помогаешь мне? — воскликнул Гаспар.

— Тебе следовало задать подобный вопрос этому верзиле, — фыркнул мужчина, пнув Уэля по ногам. — Ни один нодримец, а они в подобных делах весьма щепетильны, не помог бы тебе покинуть дворец и не помог бы тебе сбежать из Нодрима, если ему было приказано защищать тебя. Ты глупый мальчик, Гаспар. И если бы ты не был Рианором…

— Но моя матушка попала в беду! — ответил Гаспар, начиная осознавать правоту этого мужчины.

— Твоя матушка — дама взрослая, отважная и очень сильная. Она бы никогда не стала жертвовать своими детьми ради клочка земли. А вы, все трое ее детей, делаете все, лишь бы она страдала. Я слыхал, что у старшей дочери, Атанаис, будто чуточку больше разума, нежели у всех остальных, но люди преувеличивают. Вы все тщеславны и влюблены в свою мечту о подобной же славе. Особенно эта Ишмерай и ты.

— Ты знаешь и Ишмерай? — вздохнул Гаспар.

— Наслышан. И о ней я слышал мало хорошего.

— И что теперь? — тоскливо спросил Гаспар, растеряно поглядев на стонущего, потерявшего от боли разум, Уэля.

— Его отвезут в Кеос на допрос. Это люди твоего отца, — он кивнул на троих мужчин, мрачно глядевших на Уэля. — А эти работают на меня, — Хатир кивнул на двух других, разглядывавших мальчика с некоторым интересом. Особенно их заинтересовали его исполосованные черными линиями руки, и Гаспар убрал их за спину, натягивая рукава.

— И меня вы тоже отвезете в Кеос? — осведомился Гаспар и тотчас ощетинился, огрызнувшись: — Я не поеду в Кеос! Я поеду в Атию! Кунабула говорила со мною ночью!

Хатир усмехнулся и спокойно ответил:

— При иных обстоятельствах я бы связал тебя, посадил в мешок и с позором отвез обратно в Нодрим под опеку принцессы. Но раз ты так силен, полезен и так желаешь помочь своей матери, мне придется отвезти тебя в Атию. Твои сны — не сны более. Полчаса назад приехал гонец. Войско спешно собирается и поворачивает к Атии — через несколько часов демоны атакуют твоё герцогство. Герцогиня уже в Кеосе или уже выехала в Атию, но она может не успеть.

Гаспар побагровел, и огонь вновь всполошился в нем. Через несколько часов Атия окажется под черным морем этих тварей.

— Чего же вы молчали??! — выкрикнул он, бросившись к коню. — Мы должны собираться и ехать!

— Несколько минут назад мы спасали тебе жизнь…

— Быстрее!

Чем ближе они были к Атии, тем громче становились черные кунабульские голоса, которые ветрами летали вокруг Гаспара, но мальчик не мог понять, что они шептали ему. Он лишь понимал, что Атия все ближе.

Гаспар взвыл с таким отчаянием, что многие испуганно обернулись к нему.

А еще через час сердце его взыгралось и взвыло, огонь его забился неистово — он почувствовал, как где-то впереди на свободу вырвалась еще одна сила, знакомая ему и такая родная. Там, впереди, бился еще один Рианор.

«Матушка!» — подумал он и пожалел, что у коня его нет крыльев.

Вскоре он увидел огромный знакомый холм, Драконий Горб, как называли его в народе, из древних легенд почерпнув, что Дракон, сраженный могучим Раласаром, предком Саргона Рианора, превратился в этот горбатый холм, и сердце его, рвущееся к своему дому и источнику могущественной силы, забилось, быстрее разливая по жилам кровь и неистовый огонь. Исчезнувшие с его рук узоры вновь начали проступать сквозь кожу, и руки его вновь начало жечь.

Поравнявшись с нодримскими воинами, Гаспар рванул вперед, не слыша, как воины окликают его и приказывают вернуться обратно. Прибыв на вершину вместе с первыми рядами войск, Гаспар взглянул вниз, и сердце его дрогнуло.

Атийцы доблестно защищали Эридан, не позволяя им войти в город. Черные тела были повсюду, будто Кунабула разлила своё море по красивейшим атийским лугам, намереваясь отравить все, что только душе хотелось отравить. Гаспар видел, как реют на ветру последние уцелевшие знамена Атии, будто кунабульским выродкам было дело до знамен, будто эти цветастые тряпки могли остановить их.

Вдруг в водах смрадного моря Гаспар увидел молочно-голубой всполох жизни, отчаянный вырвавшийся на свободу и вновь погасший. Душа его взорвалась болью и, выкрикнув «Матушка!», он погнал коня вниз по холму. Воздух пронзил светлый гул нодримского рога, и море демонов начало отходить от Эридана. Они поворачивались к новому противнику.

Гаспар не боялся этих уродливых чудовищ. Он мечтал об одном — прогнать их со своей родной земли. Но когда мальчик направил руку в сторону демонического моря, из руки не вырвалось никакого огня, но Атийская земля вдруг пошла трещинами, вздыбилась, раскололась и огромной плитой накрыла десятки демонов, похоронив их.

Гаспар, не чувствовавший ни боли, ни жжения, ни страха, вновь взмахнул руками, и полупрозрачная волна изобразила большого сокола и вгрызлась в стену демонов, заставляя их погибать в муках, заставляя их кричать, заставляя кричать кунабульские ветры.

Молочно-голубой огонь был ему ответом. Закружившись с могущественным соколом в боевом танце, поток кинулся вниз и, ударившись о землю, разлился смертоносным морем, поглощая демонов, выжигая их, оставляя лишь кучи пепла.

Ликовали атийцы, ликовали нодримцы, добивавшие оставшихся демонов. Ликовал ветер Гаспара, то разбиваясь о демонов и превращаясь в бесформенный уроган, то вновь вырываясь из рук мальчика, принимая силуэт сокола. Ликовал огонь его матери. Если сокол атаковал сверху, то огонь герцогини ловил демонов снизу. Никто не мог спастись. Демоны нашли в Атии свою смерть, попавшись в руки двум Рианорам.