Чтение онлайн

— За «моей» кем, простите?

— За… невестой… — нерешительно отозвалась Ишмерай, чувствуя себя дурой под этим пристальным взором.

— Кого ты записала мне в невесты?

— Маргит Омран — не ваша невеста?

— Кто тебе сказал это? Не она ли сама?

— Разве это не так?

— Не так, — глядя ей в глаза, ответил Марк.

«Не радуйся! — приказала Ишмерай своему подпрыгнувшему сердцу. — Сейчас не так, но потом может быть именно так»

— Вчера на балу я сказал ей, что уезжаю в Заземелье. Маргит Омран покинула Кеос сегодня же.

— Ты поедешь в Авалар? — выдохнула Ишмерай, ничего не понимая.

— Будто я могу поступить по-другому!

Они уже перестали играть на клавесине, не заботились о тишине, и многие могли слышать их разговор.

— Но!.. — Ишмерай запнулась, ей не хватало слов от злости. — Кто тебя отпустит?!

— Отец дал своё согласие на мой отъезд.

— Зачем?! — вскрикнула Ишмерай.

— Вероятно, потому что мне более нечем заняться! — столь же громко воскликнул Марк.

Девушка несколько долгих секунд вглядывалась в его глаза, будто могла прочитать в них истину. Марк сидит рядом с ней, он пойдет в Заземелье вместе с ней в одном отряде, он не женится на Маргит Омран.

От гнева закружилась голова, ее сильно затошнило, воздуха стало не хватать. И Ишмерай резко поставила локти на клавиши и ладошками закрыла лицо. Инструмент отозвался оглушительным грохотом.

— Что же это такое?! — выдохнула она дрожащим голосом. — Когда ты, наконец, оставишь меня в покое?! Я только поверила, что мне будет хорошо без тебя…

— Что, прости? Убери, пожалуйста, руки от лица, я не слышу тебя.

— Да пошёл ты! — рявкнула та.

— Ишмерай, — настороженно проговорила Атанаис. — Тебе дурно?

— Мне очень дурно… — с трудом прошептала Ишмерай, отнимая руки от лица, голос её наливался гневом. — Если поедет он, то я никуда не поеду.

Марк тихо рассмеялся. Он вновь положил руки на клавиши и ответил:

— Разумеется, ты поедешь.

Ишмерай люто поглядела на него и прошипела:

— Гори в аду, Марк Вальдеборг. Я ненавижу тебя!

На что тот незамедлительно ответил:

— Ненавидь меня, ругайся на меня, злись на меня, хочешь ты этого или нет, но я во что бы то ни стало поеду за этими фавнами. Тебе от меня не избавиться, Ишмерай Алистер. Куда пойдешь ты, я тенью пойду за тобой, — он пристально поглядел ей в глаза.

— Иди ты к дьяволу! — во всеуслышание фыркнула она, поднимаясь, тщась унять стремительный бег сердца.

— Не торопи события. К кунабульскому дьяволу мы пойдем после Заземелья, — глаза его хитро засверкали, — вместе. Рука об руку. Ты и я.

Ишмерай вспыхнула, из последних сил сделала реверанс всем присутствующим и побежала в свою спальню.

Марк же так и остался сидеть за клавесином, сложив руки на груди. В день приветствия короля Нодрима на белокаменной лестнице, в тот вечер, когда Ишмерай мучительно задыхалась, звала его, а герцог выгонял его из комнаты, сейчас, сидя рядом с нею, он видел в её глазах и её лице больше, чем она хотела показать, он видел достаточно, чтобы всё понять и укрепиться в своем предположении, что она мучается также, как мучается он. И до того радостно ему стало, что он поставил локти на клавиши и с силой потер лицо ладонями, будто старался стереть то счастье, которое на нем засияло. Но он терпел поражение за поражением. А когда сдался, открыто поглядел на мрачного герцога, и Гаральд Алистер спокойно встретил его взгляд. Отныне он ненавидел принца всей душой.

Кеос застыл в тумане предрассветного часа. Тьма все еще густела, но ей оставались считанные минуты, и отряду следовало поторопиться. Они должны были выехать из Кеоса под покровом тьмы.

У потайного входа во дворец, в самой глухой части парка собралась немалая толпа. Здесь были все те же два короля, королева, два кронпринца, первый министр, чета Кицвилан, принцесса Плио, державшая за руку Адиль, рядом с ними стоял Гаспар, мечтавший покинуть Кеос этой же ночью вместе с сёстрами.

Те, кто входил в дипломатическую миссию, стояли здесь же — тридцать кавалеристов герцога Атийского под предводительством Нидара Сура, важного и молчаливого, самые верные герцогские агенты, которым он мог доверить дочерей, — Марцелл, Александр Садиарды и атийцы Делвар и Умрат. Принц Марк Вальдеборг беседовал с отцом и братом, а его бледная мать Альвария безмолвно глядела на него, и глаза её наполнялись слезами. Виконт Аим сдерживал своих коней, нетерпеливо мотавших головами. Сагрия всё ещё переругивалась с отцом, а мать уже была не в силах ругаться — она горько глядела на дочь и запоминала каждую черточку ее облика. Цесперий же мирно беседовал с дипломатом из Карнеоласа, Наталом Ансаро, и двумя его помощниками.

Все они ждали лишь троих: Ишмерай, Атанаис и Акила, которые последними покидали дворец вместе с Гаральдом Алистером, Акме и Лореном.

— Вернусь и устрою себе замечательный отдых на берегу моря, — мечтал Акил, зевая.

— Ты будешь работать в больнице, — возразил Лорен. — Как бы не растерять тебе все навыки за время этого ненужного посольства… И что Провидица нашла в твоей пустой голове, что заставила тебя ехать в такую даль?!

— Благодарю, отец, ты меня очень подбадриваешь, — скептически протянул Акил.

— Не забывай, чему я учил тебя все это время.

— Надеюсь, мне это не понадобится…

— Я отдаю тебе своих дочерей, мой дорогой мальчик, — улыбнулась Акме. — Не подведи их.

— Как бы не так, — фыркнула Атанаис. — Именно мне придется нянчиться с ними…

— Это мы еще увидим! — возразил Акил.

Ишмерай же думала о том, каково придется матери, и держала её за руку, стараясь подбодрить.

Выбравшись на улицу, тьму которой разгоняли факелы, Ишмерай глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, — слишком тревожно было на сердце.

— Нужно торопиться, — напомнил Цесперий.

Появление Рианоров послужило всем сигналом, и путники начали седлать коней.

Принцесса Плио заплакала, обнимая сына и племянниц.

— Матушка! — проворчал Акил. — У меня сердце разрывается! Мы же не в Кунабулу едем!

Ишмерай отвела Гаспара в сторону, испытующе поглядела в его лицо и выдохнула:

— Я полагаюсь на тебя, мой хороший! Случиться может всякое. Но ты всегда должен быть рядом с родителями.

— Я тебя не подведу, — от души выдохнул он, и брат с сестрой обнялись. — Возвращайся скорее.

Атанаис уже сидела верхом, когда Ишмерай нерешительно остановилась перед отцом, храбро подняла на него свои глаза и произнесла:

— Я доставила тебе слишком много хлопот, батюшка, но ты должен знать, что всё это от моей глупости, но не от того, что я мало люблю вас. Посему, что бы не случилось, не держи на меня зла и верь в меня. А я буду знать, что ты веришь в меня, и это будет придавать мне сил.

Герцог вздохнул и прервал её речь, крепко прижав к себе и пробурчав:

— Где только ты набралась этого пафоса?

Ишмерай с трудом сдержала слезы и несколько минут постояла, уткнувшись лицом в грудь отца, запоминая родной аромат его тепла, наполняясь им и уже по нему скучая.

— Вы — всё, что у меня есть, — шепнул он.

— Береги матушку. Если ты будешь рядом с ней, я не буду беспокоиться.

Гаральд Алистер кивнул, поцеловал дочь в лоб и с трудом отпустил.

— Даже если что-то пойдет не так, — назидательно говорила Акме, провожая дочь до коня, — даже если фавны не вернутся в Архей, для меня и для отца главное, чтобы вернулись вы, живые и здоровые. А мы с дядей постараемся обойтись без фавнов. Главное, чтобы вы…