Чтение онлайн

— Я ненавижу тебя, Сагдиард! — люто прошипела Ишмерай, разозлившись. — Когда же дьявол заберет тебя и освободит всех нас?!

— Если дьявол заберет меня, то только с вами, сударыня, бесстыжая ты ведьма. Боюсь, нам обоим путь на небеса отрезан, — Сагдиард перестал ухмыляться, угрожающе поглядел на Ишмерай и рыкнул так, что она вздрогнула: — Пошла уже отсюда! Я не желаю знаться с младшей дочерью герцога весь путь до Авалара и обратно, поняла?!

Глаза его вдруг обратились мимо Ишмерай, и вместо гнева лицо его исказила привычная презрительная усмешка.

— Ваше Высочество, — елейно протянул тот, почти не скрывая свою неприязнь.

Марк был бледен, очень недоволен, а глаза его подозрительно сощурились.

— Сударыня Ишмерай отчитывает меня за то, что я был груб с господином фавном, — усмехнулся Александр.

— Но ты действительно был груб с ним, — тихо произнёс Марк, холодно глядя на него.

— Вы же знаете меня, Ваше Высочество, — нагло улыбнулся Александр, глядя принцу прямо в глаза. — Я привык говорить то, что мне угодно говорить.

— Господин Сагдирд, — вежливо, почти ласково проговорила Ишмерай, чтобы рассеять подозрения Марка, мраком отразившиеся на его лице. — Прошу вас, будьте вежливее к нему, не задирайте его, иначе… — девушка состроило трогательное лицо, сделала вид, что опасливо озирается, приложила ладошку к губам и прошептала: — Иначе он не поможет нам в Аваларе…

Александр процедил:

— Глупость в высшей степени довериться человеку… я хотел сказать, существу, которое выкрали из родного дома и держали в заточении многие десятилетия. Он может отомстить так, что мало не покажется.

Ишмерай стало очень холодно от страха, но она сделала свою гримаску еще очаровательнее и проворковала:

— Прошу вас, господин Сагдиард… ради меня…

Глаз графа нервно дернулся от бешенства, но он сдержался, под пристальным взглядом принца, выжал из себя поклон, развернулся и ушел.

— Благодарю вас, господин Сагдиард! — вдогонку выдохнула ему Ишмерай, разыгрывая горячую благодарность. — Приятных вам снов!

— Приятных, сударыня! — буркнул тот.

Ишмерай подавила злую усмешку, вежливо улыбнулась принцу, несмело подняв на него глаза и направилась в палатку.

Глухое серое утро освещало пустую бескрайнюю равнину, солнце ушло за тучи, а Ишмерай сидела на камнях и растеряно пыталась снять перчатки из черной кожи. Но они так плотно прилипли к её рукам, что попытка снять их сопровождалась жгучей болью. Ее спутники давно ушли вперёд, девушка торопилась, нервничала и ругалась. Так прошел не один час, из-за туч горделиво выглянуло сияющее солнце, и перчатки начали плавиться и впитываться в нежную кожу рук. Кольцо, красовавшееся на безымянном пальце, начало растворяться вместе с кожей девушки, но Ишмерай не оставляла попыток избавить свои руки от нестерпимого жжения и боли, но вместе с полу расплавленными перчатками она снимала и свою собственную кожу. Яд впитался в кровь, и кожа начала трескаться с тихим шуршащим звукам. Ишмерай заплакала и закричала от ужаса и боли. Яд добрался до шеи и чернотой выступил на её белой коже, начав плавить ее. Огромные кровавые язвы, покрывшие ее руки и грудь быстро разрастались, причиняя ей нестерпимые муки. А солнце покрывало все небо и немилосердно жгло её, подгоняя яд, уродую шею и лицо.

Ишмерай открыла глаза.

— Ты схватила меня за руку, ворочалась и не хотела отпускать, — тихо произнесла Атанаис.

Ишмерай села, поглядела на свои руки и с изумлением обнаружила, что они все столь же белы и нежны, на пальце нет никакого кольца и что кожа шеи нетронута никакими язвами.

— Ох, ну и сон же мне приснился! — выдохнула она, все еще нервно ощупывая свою шею и испуганно озираясь: путники начинали просыпаться.

— Расскажешь?

— Как только приду в себя…

Нидар Сур и Делвар неторопливо повели спутников по крутой узкой тропе вверх, в гущу Скалистого Леса, гор Илматара. Их ждали могучие каменные долины, окутанные благословением солнца, высокие скалы, вершины которых терялись в неведомой выси, редкие леса, россыпь топазовых озер, в которые с улыбкой заглядывало небо.

Цесперий подъехал к Ишмерай и тихо заявил:

— Вы должны быть очень осторожны сударыня. Боюсь, Калиго — не просто плохой сон, он послан Провидицей. А всякий сон, посланный ею, — вещий.

Ишмерай похолодела, однако отмахнулась от фавна и вежливо произнесла:

— Я сожалею, господин Цесперий. Но я не верю.

— Вы отказываетесь от этой веры, ибо боитесь. Но если вы не будете осторожны…

«Что, если пока мы бродим по этим горам, Калиго придет за матушкой, дядей Лореном, Гаспаром и Адиль?.. — в ужасе подумала Ишмерай. — В моем сне Калиго выходил из Кунабулы в Карнеолас…»

Девушка высказала эту мысль вслух, но Цесперий покачал головой, ответив:

— Вы не должны опасаться за судьбу ваших близких. Госпожа Акме и господин Лорен могущественны, и я сам был свидетелем их могущества. Ваш младший брат и ваша маленькая кузина под надежной защитой. Сегодня мне снилось, что Калиго идет в Авалар… вернее, то, что было Аваларом еще три сотни лет назад. В тех горах существует древних проход в Заземелье. Боюсь, как бы не следовал он за нами.

Ишмерай тряхнула головою столь негодующе, что сама удивилась, сколь хорошо ей удалось скрыть свой страх.

— Пусть приходит, — фыркнула она. — А мы прогоним его, верно, господин Цесперий? Мы ведь Рианоры!

— Хотелось бы мне в это верить… — пробормотал он, задумчиво глядя на горизонт. — Быть может, все это воистину лишь дурной сон?..

Устроившись на ночлег рядом с небольшим озером в маленьком пролеске, путники вновь собрались у костра и уговорили Цесперия рассказать ему что-нибудь из древних преданий Архея. Немного подумав, фавн оглядел своих слушателей властным взглядом и затаенно проговорил:

— Если не слыхивали вы о легенде «Плач Атаргаты», с вашего позволения я поведаю вам о ней. Во времена, когда Архей назывался Элассаром, и там ещё правили Боги, и не был он отдан людям, но два могущественных брата, Нергал и Шамаш, уже ненавидели друг друга, было у нашего лучезарного бога Солнца маленькое верное существо. Прелестное и мудрое. С волосами из серебра, белоснежной сияющей кожей и чёрными, будто обсидиан Кунабулы, глазами. Оно не покидало Шамаша ни на минуту — сияло рядом с ним и оттеняло зной его жара. Златовласый Шамаш и Атаргата, сотканная из серебряной пыли и жемчужного сияния звезд. Никого более не любила Атаргата, лишь Шамашу служила, лишь одному ему верила, лишь для него одного хранила себя. Но пришли люди, и к ним Шамаш обратил солнечный свой лик. И пленила душу его смертная дева, Изумрудноокая Ишмерай, и возревновала Атаргата, и умоляла Шамаша прогнать людей из Элассара, ибо недолюбливали их остальные боги. И отвернулся от неё Шамаш, так и не прознав ничего о её к нему любви, и не внял её мольбам и стонам, и взял в жёны он смертную деву, возвысив её и наделив силою. И обозлились боги. И подняла Атаргата восстание, и потерпела поражение. Союзников ее превратили в фавнов и прогнали из Элассара, Атаргату же сослали на небо, с которого бы она до скончания всех времён лунным светом проливала на пустынную ночную землю свои безутешные слёзы по возлюбленному своему Шамашу, которого ей было не суждено более увидеть. Вот уже тысячи веков выходит скорбная Атаргата на небо, усыпанное звездами её погибших в восстании союзников — и тихо плачет, охлаждая землю, которую весь день грел её возлюбленный Шамаш, и греясь в этих испарениях. А на рассвете, едва Атаргата завидит сияние своей златовласой любви, тает от горя на светлеющем небе. Она может отказаться от своего заточения, но для этого должна выступить против Шамаша на стороне его брата, и тогда спустится она с небес и вновь станет свободной, но каждый рассвет она отказывается предать его. И никогда она не встретит более своего возлюбленного. И будет печальной луною лить серебряные лучи слез своих, рука об руку со своей печальной вечностью…

— Какая чудесная легенда! — выдохнула Сагрия, поглубже закутываясь в свой плед. — Вот почему символ Авалара — полумесяц.

— А Атаргата — главная его покровительница, — кивнула Атанаис. — Осужденная богами Кунабулы на вечную разлуку со своей любовью, пусть и неразделенной. Каждую ночь вечности она мучается, но продолжает хранить своему возлюбленному верность. Как может быть крепка любовь!

— Очень занятная байка, — вполголоса проговорил Александр, обращаясь к своим друзьям, и Ишмерай отчетливо услышала его, молясь, чтобы его не услышал Цесперий. — Но более меня занимает то, что фавны хранят и чтут свою историю, свои корни и своих богов, но действуют так, как им заблагорассудится. Народ Атаргаты предал народ Шамаша триста лет назад и бежал, когда Атариатису, потомку Шамаша, так была нужна помощь.